Андрей Клочков – Хаад-Зур 2680-2685 (страница 24)

соплеменников, они не сразу смогут организовать охоту на нас. А если

учесть, что вот-вот начнется сезон дождей и охота на выползков отодвинет

на второй план любые заботы, тем более накануне прихода Джо… Нет, Трофим, нам пока беспокоиться нечего. Война начнется, если она вообще

начнется, только после прихода Джо, не раньше!

– Так что же сейчас?

– Как что? С твоим новосельем заканчивать будем! И побыстрее – дел у нас

невпроворот! За месяц до прихода Джо нам нужно запастись пищей хотя бы

на полгода вперед.

– Ого…

-Да, мой друг, непростая задача. В год катаклизма выползки не

размножаются, потому что времени, чтобы запастись припасами и накопить

жир, у них всего месяц-полтора – это против обычных шести. Часть из них

погибнет от стихии, а часть от истощения, поэтому только на третий год их

поголовье восстанавливается. И в бедных растительностью землях может

наступить настоящий голод, поэтому у бродяков и процветает каннибализм.

И теперь они будут особенно опасны.

– Так, может быть, нам все же решиться поискать эту пещеру до прихода

Джо?

– На отрезке в два десятка километров мы можем ее искать и неделю и

месяц, и ничего не найти. Поэтому сегодня нет задачи важнее, чем

заготовка продуктов.

В течение восьми последующих дней мы перетаскивали багаж в пещеру

Хаад-Зура.

К счастью, наша лодка на болоте нашлась, и это позволило сэкономить

немало времени. Самым трудным и даже изматывающим оказался

последний поход при транспортировке громоздкого контейнера с остатками

поклажи. Но это был слишком ценный предмет, чтобы вот так запросто

бросить его на побережье – в отрыве от цивилизации бесполезных вещей

вообще не бывает.

Хотя все это мероприятие отнимало немало сил, но и тогда Хаад-Зур не

прерывал своих лекций о различных аспектах жизни на острове, в

частности, он поделился своими знаниями об обитателях болота. Главное

же заключалось в том, что хотя это место опасно и мало изучено, но

выползки водились тут круглый год. Это делало его уникальным, возможно, в масштабах всей планеты.

Я легко усваивал новую информацию и с нетерпением ждал того момента, когда Хаад-Зур распахнет двери своей библиотеки.

– Там есть все: подробнейшее описание известной мне части суши от ее

истории до кулинарии и медицины, – говорил он.

– Но откуда все это у тебя?

– Со времен первых поселенцев тут всегда жили люди. Вот уже более

пятисот лет как моя пещера обитаема. Впрочем, теперь она и твоя.

– А как долго ты тут живешь?

– С ранней юности, с девятнадцати лет…

– Извини, но ты так и не рассказал, за что тебя сослали и кем ты был в

прошлой жизни.

– В прошлом я был студентом-картографом и жил в Южной Америке, в

Монтевидео, и в числе лучших угодил сюда на практику…

– Да ладно – все знают, что никаких научных экспедиций на эту планету за

прошедшие сто и двести лет не было. Может быть, только секретные?

– Трофим, я тебя понимаю, но у каждого своя история. Моя история ждет

своего часа и, когда он настанет, ты ее услышишь полностью. Поверь.

Хаад-Зур сказал это так, что больше этой темы я решил не касаться. «Ну, не хочет, и не надо, главное, что я ему действительно почему-то верю».

Пещера его располагалось высоко над землей, на крутом склоне

величественного плато. Первые двадцать или тридцать метров

восхождения приходилось карабкаться, цепляясь за едва заметные

выступы, до небольшого карниза, а дальше – еще столько же, по лестнице, свитой из прочных кожаных ремней, свисающей вдоль абсолютно гладкой

отвесной стены. Настоящая неприступная крепость. Весь груз мы

поднимали с помощью веревок. Когда я впервые забрался на порог пещеры, то увидел, что наверх, на крышу плато, от нее вели широкие, глубоко

вырубленные в стене ступени, снизу абсолютно не заметные.

Внутри пещера представляла собой скорее искусственный тоннель, нежели

природное образование, длиной в тридцать и высотой около пяти метров.

Он был достаточно прямым, с относительно ровной поверхностью пола и

стен, испещренных многочисленными искусно вырубленными полками и

нишами, уставленными различной бытовой утварью. На растянутых меж

стен веревках висели пучки пахучих трав, выделанные шкуры выползков и

куски груботканых материй. У входа ровным рядком выстроились пары