Андрей Клочков – Хаад-Зур 2680-2685 (страница 20)

наступить в любой момент.

Хаад-Зур разжал рот раненому и плеснул немного воды. Потом он извлек из

заплечного мешка склянку с какой-то вязкой жидкостью и, капнув

содержимым на раны, перебинтовал их, предварительно освободив ногу от

перетягивавшего ее жгута.

– Слушайте… Кх-м… – запнулся я. – Послушай, ему необходимо ввести

препарат, восстанавливающий ткани и стимулирующий работу сердечной

мышцы.

– Действуй.

И это было все, что мы могли для него сделать. Осмотрев лежащие

поодаль трупы, Хаад-Зур предложил их захоронить тут же неподалеку, засыпав землей и камнями, чем мы и занимались до самого полудня.

Потом мы отправились в ближний лес и накопали изрядное количество

увесистых корней того самого дерева, в стволе которого я обнаружил воду.

– Мамбук – дерево жизни этих мест, – пояснял Хаад-Зур, поглаживая

желтый, похожий на бамбук ствол, – да и не дерево это, а трава. На этом

побережье вообще деревьев нет – одни травы. Совсем немного деревьев-исполинов можно встретить в Неспокойном лесу, а в основном они растут

там, – он неопределенно повел рукой в сторону, – за Лунным хребтом.

Не сильно отягощенные ношей, мы не спеша возвращались к расселине.

Муха радостно возглавляла наш отряд, петляя меж всюду валявшихся

веток и валунов, вынюхивая каждую мелочь. Она вполне оклемалась и, кажется, была очень рада нашему новому знакомцу, выражая ему всячески

свою собачью приязнь. И Хаад-Зур, я заметил это еще утром, отвечал

взаимностью, с удовольствием поглаживая ее лохматую мордочку.

Оставив у изголовья бесчувственного пленника чашку с соком мамбука и

захватив оружие охотников, мы, наконец, отправились в свою пещерку.

***

Вечерело. Запеченные на углях корни по вкусу напоминали сладкий

картофель. И когда Хаад-Зур выложил кожаный мешочек соли грубого

помола и нарезанные тонкими полосками розовые куски вяленого мяса, я

понял, что никогда не испытывал такого аппетита, как в этот вечер.

Отламывая ломтики пресной лепешки-чала и отправляя в рот нежные

кусочки мяса, я умудрялся почти одновременно дуть на дымящиеся, обжигающие пальцы, щедро посоленные ломти ароматных корнеплодов

божественного мамбука. Хаад-Зур старательно делал вид, что не замечает

моей суеты. Минут через двадцать активной работы челюстями я, наконец, отвалился к стенке пещеры и, вытирая испарину со лба, пробубнил:

– Уф, кажется, ничего вкуснее не ел в своей жизни.

– Самое время попить чайку… – Хаад-Зур разлил по чашкам темный

пахучий напиток, и я сделал пару экономных глотков, растягивая

удовольствие.

В пещере было тепло и уютно. Слабо потрескивал углями костерок.

Уставшая за день и сытая Муха растянулась у входа и лишь изредка

приоткрывала влажный глаз, поглядывая то на нас, то на огонь, и тут же

снова впадала в сладкую дрему. Хаад-Зур устроился напротив, полулежа

на собранном в кучу ворохе лесного опада.

– Трофим, когда разберемся с пленным, предлагаю тебе перебраться ко

мне, на Большое плато. Это в нескольких днях пути отсюда. Я живу здесь

уединенно и очень давно… Даже слишком, по земным меркам. Я знаю, чего

тут стоит опасаться и как выживать. Я решил передать тебе свои знания.

Что скажешь?

– Спасибо за приглашение – это лучше, чем остаться с глазу на глаз с

бродячими отморозками.

Хаад-Зур удовлетворенно кивнул и продолжал:

– Тем более что шансов выжить на берегу просто не существует. Я так

понимаю, что тебе немногое известно об этой планете, если ты решился

строить лагерь вблизи океана. И этим ты ничем не отличаешься от прочих

оказавшихся тут ссыльных.

– Ну да… – и я рассказал вкратце все, чему научила школа и тюрьма: планету признали бесперспективной для колонизации и

перепрофилировали. Теперь это место ссылки для особо опасных

преступников – в галактическую Сибирь.

– Наша планета имеет спутник, – медленно начал Хаад-Зур. – В шутку

первые исследователи прозвали его «Грустный Джо». Возможно, из-за

бледно-голубого цвета, который имеет это небесное тело, а возможно, из-за последствий, которые связаны с его приходом. Он стремительно

движется по сильно вытянутой эллиптической траектории и раз в пять лет

приближается к планете Разочарования на минимальное расстояние. Его

диск в этот момент становится равным двум диаметрам земной Луны. И

тогда наступают две недели ада: гигантские цунами многократно огибают

планету, сметая все на своем пути, величайшие землетрясения и