Андрей Клочков – Хаад-Зур 2680-2685 (страница 18)
зарождается мое новое, настоящее «я».
– Трофим Цимлянский. Землянин. Мне тридцать семь лет, по роду занятий
управленец среднего звена на транспорте, по образованию – эколог…
Родителей я своих не помню. Мне сказали, что они были геологами и
погибли при невыясненных обстоятельствах во время экспедиции на одну
из планет Солнечной системы, поэтому рос и воспитывался я в частном
сиротском приюте на средства, выделенные организацией, где работали
мои отец и мать. Потом были лицей, университет…
И потянулся мой неспешный рассказ о жизни как будто малознакомого мне
человека, которому дали имя, систему ценностей, образование, норму
общественного поведения и обеспечили относительно безбедное
существование. Которому следовало бы интересоваться новыми моделями
автомобилей, кипеть футбольными страстями, строить планы о покупке
собственного дома, самоотверженно бороться за приумножение доходов
родной компании, быть лояльным к властям, блюсти законность и
чувствовать себя самым свободным и счастливым на свете!
Но Цимлянский с юности выпадал из среднестатистического ряда. Его
интересовала суть вещей. Он любил задавать себе вопросы, которым не
уделялось внимания средствами массовой информации и пропаганды, и
сторонился однажды и навсегда принятых догм.
Он, например, никак не понимал – почему производительность труда из
века в век растет, а жизнь только дорожает? И у нас реально нет времени
жить! Наши дети брошены на чужих людей! И впоследствии у нас нет ни
общего языка, ни сочувствия друг к другу. Ведь все отпущенные силы
отдаются на достижение и последующее соответствие вечно растущим
материальным стандартам потребления. И почти каждый в той или иной
степени оказался заложником и жертвой давным-давно начатой гонки за
звание самого «продвинутого пользователя жизни».
Или почему вооруженное знаниями человечество тем не менее не знает, куда движется, – не представляет ясной цели своего развития? Конечно, всякого рода «подкованные» болтуны из политиканов многое на эту тему
говорили, все, как всегда, пытаясь объяснить электорату, но ПРАВДЫ в
речах не чувствовалось. Было ясно только одно – в этой жизни важно иметь
много денег, славы, власти и чего там еще… успеха.
И молодежь, приходя с пустыми надеждами на лучшее будущее в
разрекламированный мир «равных возможностей» и победившего
гуманизма, сталкивалась с царившими повсюду ложью и эгоизмом. Это
недовольство и разочарование порой выплескивалось в стихийные
массовые беспорядки, причем повод мог быть любым, даже поражение
любимой футбольной команды. А ведь именно реакция молодежи на те или
иные социальные раздражители является лучшим индикатором
отлаженности государственной системы.
Какие же нас ожидают перспективы, если единственным «топливом»
общественного развития стала широко культивируемая всюду жадность?
Время от времени общество сотрясали разоблачения и аресты каких-то
заговорщиков, организаторов терактов против Всемирного правительства
или военные операции по подавлению Эдемских сепаратистов. Ходили
слухи, что все эти заговоры и восстания – дело рук неких могущественных
сил, завязанных на военно-промышленный комплекс, существование
которого вызывало все больше и больше раздражения в массах – так как
угроза внешнего вторжения была чисто гипотетической, из области
фантастики. Но продолжались разработки все более совершенных видов
оружия, строился звездный флот. На войну тратились огромные бюджетные
средства.
Цимлянский не верил никаким слухам. Он вообще мало чему удивлялся, когда понял, что система общественного миропорядка глубоко порочна и
что в силу этого ни одно, даже самое лучшее начинание не могло быть
воплощено в жизнь в полной мере, так как система любую полезную
инициативу приспосабливала в первую очередь под себя и уже потом для
общества. Все опасное ею отвергалось и уничтожалось. Ни один
харизматичный политик или талантливый чиновник высшего звена уже не
мог в одиночку управлять ситуацией, и поэтому все их реформы, программы и заявления со временем стали восприниматься как
телевизионные шоу. А сами они – как мегазвезды этого шоу, главной
задачей которых являлось убедить общество в том, что они реально
владеют обстановкой. Но череда непрекращающихся кризисов упрямо
свидетельствовала об обратном.
После таких открытий Цимлянский стал искать опоры в общении с друзьями.
Стал больше интересоваться философией, религией, искусством, не