Андрей Клочков – Хаад-Зур 2680-2685 (страница 15)

Впереди, метрах в семидесяти над распластавшимся окровавленным телом

человека склонилось четверо лысых здоровяков в странных кожаных

одеждах. Один из них держал в руках поднятый над головой увесистый

булыжник, явно собираясь обрушить его на лежащего, а его подельники

были вооружены короткими палками с острыми, похожими на костяные, наконечниками, что-то вроде дротиков, и, судя по всему, компания

собиралась прикончить бедолагу. Но в последний момент им помешали.

Яростная атака Мухи обескуражила убийц. Они так и стояли, застыв в своих

нелепых позах, обалдело таращась на заходящуюся в визге собаку. Я не

успел испугаться, просто понял, что серьезно влип. Руки сами взялись за

ружье, палец сдвинул шершавую личинку предохранителя, тело потеряло

чувствительность, отделяясь от привычного потока времени. И в этот миг

нападавшие заметили меня. Они как-то сразу подобрались, обменялись

парой негромких фраз и решительно, плотной группой направились в мою

сторону. Тот, что был с камнем, запустил им в собаку и, промахнувшись, вдруг стал гоняться за ней, размахивая дротиком. С ясностью сверкнувшей

молнии меня пронзило понимание того, что, во-первых, от них не удастся

убежать, и, во-вторых, не удастся договориться.

«Э-э, мужики, не тронь собаку!!!» – зачем-то крикнул я чужим голосом, выцеливая крайнего справа. Они приблизились метров на пятьдесят, взяв

дротики наизготовку, и тут до меня донеслось жалобно-пронзительное

скуление Мушки – негодяй все-таки смог ее задеть.

Грохот выстрела заложил уши, отражаясь многократным эхом от стен.

Лысый сложился пополам и нырнул мордой в песок. Сразу же, почти не

целясь, пальнул в обидчика Мухи, тот дернул головой и завалился навзничь, широко раскинув руки и ноги. Оставшиеся двое застыли. Было видно, что

они поражены случившимся. Я тем временем переломил ружье – сухо

щелкнул механизм автоматического выбрасывания, и через мгновение пара

гильз почти одновременно цокнула о камень далеко за спиной. Счет шел на

секунды; если бы они бросились на меня в этот момент, то наверняка

смогли бы убить. И пока я пытался непослушной рукой вытащить из

кармана эти чертовы застрявшие, как назло, патроны, нападавшие вначале

немного подались назад, а потом пустились наутек, ловко перепрыгивая

через крупные ветки и камни. Я выстрелил еще раз уже метров с

семидесяти и опять попал – один из убегавших повалился на сторону, потом вскочил и, держась рукой за бок, тяжело заковылял за товарищем, что-то жалобно крича ему вслед. Тот остановился и, подхватив раненого,

поволок его к большой хорошо видной отсюда расселине. Я опомнился и

что есть духу кинулся вдогонку – нельзя было дать им уйти, ведь

неизвестно, сколько еще разбойников они могли привести за собой.

Расстояние между нами быстро сокращалось, беглец, наконец, сообразил, что вдвоем им не уйти, и оттолкнул

вконец обмякшего подельника.

Он уже достиг неровного выступа расселины, когда я снова выстрелил.

Легкая каменная зыбь, выбитая картечью, взметнулась высокими

фонтанчиками, почти в рост фигуры беглеца.

– Черт!!! – похоже, что это был промах.

Перезарядив ружье, я продолжил преследование. У входа, естественно, никого не было, но в нескольких метрах от него на земле красовался четкий

кровавый след.

Расселина была узкой и достаточно извилистой, и каждый поворот таил в

себе опасность засады. Кровавая дорожка, по которой я двигался, становилась все более густой, и метров через пятьдесят, на неожиданно

открывшемся довольно протяженном и прямом участке я разглядел еле

плетущуюся фигуру, опирающуюся рукой о каменистые выступы.

- Тормози, козел, а не то замочу, падла!!! – как можно страшнее заорал я.

«Интересно, из какого это сериала?» – мелькнуло в голове. Беглец

оглянулся, припал спиной к стене и медленно сполз на землю.

Я подходил не торопясь, пытаясь дышать как можно ровнее. «Собственно, почему я не выстрелил сразу? Вот ведь дурак!»

Лысый полулежал, уронив голову на грудь. Похоже, что он уже смирился со

своей участью. Сочившаяся из бедра струйка венозной крови образовала

темную лужицу на земле. Я поднял ружье и, поколебавшись, прицелился. И

в этот момент лысый медленно поднял голову и посмотрел мне в глаза.

«Хочу видеть воина, который заберет мою жизнь», – хрипло прошептал он.

Меня поразило его произношение. Я даже сначала ничего не разобрал. Это

был какой-то странный диалект русского языка с включением немецких, арабских и французских слов или французского с включением немецкого, русского и арабского. Только уловил смысл.

Пауза затянулась, и я понял, что не в силах выстрелить вот так просто в

раненого, пусть даже врага. В расселине повисла гнетущая тишина.

Наконец, опустив оружие, я развернулся и спешно зашагал к выходу: «Он

не опасен. Еще до вечера загнется от потери крови… А на Земле за такое

дело сидеть бы мне за решеткой лет двадцать, не меньше».

***

Выбравшись наружу, я наконец мог осмотреться и перевести дух.

– Муха! Муха! Ко мне!