Андрей Клочков – Хаад-Зур 2680-2685 (страница 14)

примерно до полудня, а потом поверну назад, так, чтобы до темноты уже

быть в лагере.

Рельеф местности довольно круто забирал вверх, и примерно через час

изнурительной ходьбы я достиг верхней его отметки и почувствовал начало

слабого уклона. Похоже, лес действительно рос на гигантской дюне. Состав

деревьев по пути не менялся – все те же никуда не годные образчики.

Вокруг было тихо и безмятежно, только ветер покачивал высокие кроны, гоняя их прозрачные тени по песчаному ложу. Иногда где-то поодаль с

мягким шумом падала сухая ветка или поскрипывал покрытый сетью

трещин ствол, но ничто не могло разорвать царившее повсюду безмолвие.

«Идеальное место для раздумий и медитации», – думал я.

А еще через час лес вдруг закончился. Меж просветами дальних деревьев

показалось невысокое горное образование, преграждавшее путь. Склоны

его, хотя и были испещрены многочисленными трещинами, нишами и

расселинами, но оставались достаточно крутыми, чтобы на них так

запросто взобраться. Хорошенько приглядевшись и не обнаружив ничего

подозрительного, я вышел из укрытия леса и неспешно зашагал по

плоскому пустынному пространству, отделявшему меня от стены.

Любопытная Муха, правда, как всегда, бежала «впереди паровоза» и уже

несколько минут крутилась у подножья, что-то вынюхивая.

Так как в запасе у меня было еще около трех часов, я решил минут десять

передохнуть, не представляя даже, в какую сторону двинуться. Самое

обидное заключалось в том, что главная цель похода оказалась

невыполненной – материал для строительства не найден, и, судя по всему, от поисков древесины придется отказаться вовсе, так как даже в случае

удачи транспортировка на такие расстояния представлялась нереальной.

«Придется найти какую-то замену. Возможно, воспользуюсь камнем…»

Но если одна задача оказалась невыполнимой, оставалась другая, не

менее важная, – разведка местности.

Почему-то выбрав восточное направление – возможно, интуитивно, а

возможно, потому, что именно в ту сторону потрусила азартная Муха, – я

шел уже минут сорок. Метрах в ста слева тянулась бесконечная стена леса, а по правую руку – стена камня. Отвесные склоны поднимались ввысь

метров на тридцать, не больше. Иногда мне мерещилось там какое-то

движение, но, присмотревшись, я понимал, что ошибался, и продолжал

идти дальше. Несколько раз пришлось обходить довольно протяженные

выступы, покрытые бурыми пятнами лишайника, сменявшиеся узкими, забитыми камнем и песком расселинами. Стена на некоторых участках

делала плавные изгибы, в целом сохраняя свою широтную направленность.

И вот я наткнулся на то, что могло повергнуть в шок, – в склоне вровень с

землей красовался небольшой, высотой в три четверти роста человека, лаз.

Муха моментально насторожилась, опасливо всматриваясь в густой сумрак, но через мгновение решительно юркнула внутрь. Минутой позже, удовлетворив свое любопытство, она уже крутилась вокруг меня, повиливая

купированным хвостиком. Я плеснул немного воды в ладонь и дал собаке

попить, попутно разглядывая вход в пещеру, и тут, над самым сводом, увидел полустертую, выбитую на камне надпись! Да, да, это была надпись

на немецком языке! Она гласила – «Несчастный Йохан 2252 год». Я чуть не

лишился дара речи! «Этой надписи более четырехсот лет! У нас на дворе

сейчас 2680-й – так и есть, четыреста двадцать восемь лет!» Подхватив с

земли первую попавшуюся ветку, я влетел в пещеру, торопливо щелкая

зажигалкой, и, когда тусклое пламя, потрескивая, выхватило из жадных лап

тьмы небольшую часть пола и стены, принялся обследовать внутреннее

пространство, не в силах подавить волнение. «Возможно, я первый, кто

зашел в гости к Йохану за все эти столетия!» Пещерка оказалась

небольшой – около шести метров в длину и трех метров в высоту; в

дальнем своем конце она расширялась, образуя небольшую овальную залу.

Пол был выстлан песком вперемешку с лесной трухой, а стены и своды

были гладкими, без рисунков и каких-либо надписей.

«Жаль, что ничего не нашел! – думал я четвертью часа позже, продолжая

свое движение. – В принципе пещера может пригодиться как

промежуточный лагерь для более дальних путешествий, необходимость в

которых теперь более чем очевидна». Так, размышляя и строя планы на

ближайшее будущее, я и не заметил, как приблизился к очередному

небольшому выступу. Через пару часов следовало сделать большой привал,

пообедать и отправляться в обратный путь. И тут мне почудилось, что из-за

выступа доносятся какие-то звуки. Они были похожи на крики чаек или

обезьян – сразу не поймешь. Мы с Мухой насторожились, изо всех сил

прислушиваясь, но вокруг опять все было тихо.

«Наверное, показалось», – подумал я. Но собака, видно, думала иначе, она

сорвалась с места и через мгновение исчезла за округлой стенкой выступа.

Почти одновременно раздался ее истошный лай. Я кинулся вслед за ней и, позабыв о всякой предосторожности, выбежал на открытое пространство.