Андрей Климов – От Хитровки до Ходынки. История московской полиции с XII века до октября 1917 года (страница 44)
По итогам деятельности московской полиции в первой половине XIX в. можно обобщить следующее:
В начале XIX в., после восшествия императора Александра I на трон, в феврале 1802 г. был издан императорский Указ «О восстановлении разных Присутственных мест и о штатном положении Санкт-Петербургской и Московской губерний», касающийся непосредственно кардинального изменения в работе московской полиции, по которому восстанавливалась Московская Управа благочиния. Александр I вернул Управы благочиния, созданные в результате реформ Екатерины II и упраздненные Павлом I, в административно-полицейскую систему империи. Управы благочиния успешно прижились в административно-полицейской системе городов и представляли из себя живой организм, наделенный административно-распорядительными полномочиями. Штат московской Управы благочиния был укомплектован сотрудниками, работавшими на профессиональной основе. Несмотря на принятый 31 мая 1804 г. Указ императора, данный Сенату, «О сложении с Московских обывателей некоторых повинностей и об уравнении их с оными», в последующем все равно приходилось в качестве переменного состава привлекать жителей города. Это влияло на уровень профессиональных качеств низших чинов.
С 1804 по 1806 гг. при Обер-полицмейстере А.Д. Балашове – будущем Министре полиции, который много полезного сделал, будучи московским Обер-полицмейстером, формировался новый, расширенный штат.
В первое 20-летие XIX в. московской полиции пришлось выполнять свои обязанности в условиях реформирования своей структуры, создания министерской системы управления в государстве, появления на восемь лет Министерства полиции, действием в условиях оккупации Москвы наполеоновскими войсками и послепожарного восстановления инфраструктуры в Москве.
В первой половина XIX в. не раз предпринимались меры к совершенствованию штатного расписания московской полиции, обеспечение ее профессиональным кадровым составом. Однако, объективные и субъективные причины, среди которых систематическое недофинансирование этой правоохранительной структуры, не позволили эти попытки руководству московской полицией в полной мере претворить в жизнь, что повлекло за собой невозможность решения всех возложенных на полицию задач.
Анализ разносторонних архивных документов, переписка московских гражданских губернаторов с Обер-полицмейстерами, с властными структурами в северной столице, и в первую очередь, в Министерством внутренних дел и Департаментом полиции исполнительной, а также ежегодные отчеты Обер-полицмейстера в 40-х годах позволяют утверждать, что, несмотря на предпринимаемые шаги по увеличению и оптимизации штатного расписания, усовершенствование нормативно-правовой базы, регулирующей деятельность московской полиции, значительного улучшения, за исключением пожарного дела, к середине XIX в. у стражей порядка не произошло.
Часть пятая
Московская полиция в пореформенный период и начале XX века (1862–1917 гг.)
Глава 16
Общее состояние полиции Российской империи во второй половине XIX и начале XX вв. Реформы полицейских органов – руководство к преобразованию московской полиции
Начало второй половины XIX в. в Российской империи ознаменовалось участием в Крымской, или как ее еще называют, Восточной войне. Страны Западной Европы выступили единым фронтом, поддерживая османов, против России в ответ на усиление влияния нашей империи в Восточной Европе, в частности на Балканах. Война выявила многие проблемы, в том числе и во внутренней политике. Общая и политическая полиция оставались одной из опор абсолютистской власти. Но ее деятельность надо было приспособить к новым историческим реалиям. Вошедший на трон после смерти Николая I император Александр II предпринял в стране масштабные реформы во многих сферах государственного управления. Историки называют это время эпохой Великих реформ. Подготовка к реформированию полиции началась, пожалуй, одновременно с подготовкой к Крестьянской реформе, во второй половине 50-х годов. Необходимость реформирования полицейских органов, и прежде всего, общей полиции на этом этапе осознавалась высшей властью, на разных уровнях государственного управления. Осознавал это и Сергей Степанович Ланской – член Государственного совета с 1850 г., действительный тайный советник с 1851 г., министр внутренних дел (министр с 1855 по 1861 гг.). Он и команда под его руководством подготовили основные направления реформы, определенных целом рядом нормативных актов.
Известны его «Меры по охранению общественной тишины» в «Отчёте о внутреннем управлении государством в 1855 г. по ведомству министра внутренних дел», появившиеся в июле 1856 г. Он привлек к работе светлые умы, таких как Михаила Евграфовича Салтыкова, известного нам как писатель Салтыков-Щедрин. В конце июля 1856 г. Александр II принял отчёт министра и «читал с большим любопытством». Откровения и честное изложение состояния дел упали на благодатную почву. Император сделал свой вывод: «…и благодарю в особенности за откровенное изложение всех недостатков, которые с Божьей помощью и при общем усердии, надеюсь, с каждым годом будут исправляться». Веский вывод, который сделал император, послужил толчком к полной реорганизации земских полицейских учреждений: «Обратить особенное внимание на все сии недостатки и сообразить, как сему помочь». Это послужило толчком для реформаторских усилий С.С. Ланского. Уже осенью 1856 г. в министерстве по распоряжению министра была создана особая «Комиссия по преобразованию земской полиции» во главе с товарищем
В 1857 г. он составил проект преобразования полиции – об устройстве градских и земских полиций. Известна также пространная записка к этому проекту чиновника по особым поручениям при Министерстве внутренних дел «Об устройстве городских и земских полиций» 1857 г. М.Е. Салтыкова. Историк Ю.В. Тот отдаёт должное великому писателю, в своей диссертации по реформам уездной полиции он пишет: «Тем не менее, М.Е. Салтыков одним из первых предпринял попытку рассмотреть систему государственного управления в России сквозь призму такого понятия, как административная централизация, но с учётом своих представлений о существе этого вопроса. Автор пришёл к выводу, что степень полицейской власти находится в прямой зависимости от уровня централизации – чем он выше, тем обширнее полицейская власть»[427].
В записке далее Салтыков перечисляет главные неудобства административной централизации. Чрезмерная централизация для Салтыкова – одно из основных бед. Ещё одной из больших проблем в деятельности полиции Салтыков видит в том, что «круг действий полиции несоразмерно велик и вместе с тем не определён с достаточной ясностью». Это вопрос о компетенции власти. Ещё один важный момент, на который Салтыков просит обратить внимание на излишнее обособление полиции земской (уездной) от полиции городской. Он предлагает отдельную городскую полицию оставить только в больших городах, а главное «совершенно отделить полицию исполнительную от судной и следственной и передать первую в ведение земства»[428].
Департамент полиции исполнительной в целом поддержал записку Салтыкова. Но по некоторым положениям имел особое мнение. Так, например, ДПИ придерживался иной точки зрения относительно устройства земской полиции и должностных обязанностей её чиновников. По некоторым позициям занимал нейтральное положение. А вот постановку вопроса об отделении следственных функций от исполнительной полиции (в уезде – становых приставов и их подчинённых: сотских и десятских) ДПИ сочли весьма полезным. По их мнению, специально назначенные следственные чиновники с гораздо большим вниманием и соблюдением всех норм закона будут производить расследования.
Надо учитывать, что Салтыков писал записку о состоянии дел и преобразовании полиции, ещё не зная о решении императора проводить «большие» реформы, и прежде всего, решать вопрос с освобождением крестьян. Иначе этот вопрос по реформированию полиции, в частности уездной полиции, был бы, несомненно, учтён. Не вполне ясен у него и вопрос с различием «между полицией благоустройства и полицией безопасности».
Тем не менее, проект Салтыкова, который включал ряд существенных положений, несёт на себе отпечаток яркой творческой личности. И если даже некоторые положения и были предметом обсуждения в правительственных кругах, то опять же так, как интерпретировал Михаил Евграфович, да ещё наполнив новым содержанием, не делал никто. Конечно, смелые предложения, интерпретированные Салтыковым, могли быть выражены ему в общих чертах министром С.С. Ланским, во всяком случае, официальный документ не мог появиться без согласования с ним, но это нисколько не умаляет значении этой работы, критического ума и гражданской позиции Салтыкова. Смелость, образность, талант писателя-сатирика, яркость и сарказм в изображении действительности предопределило место записки: не для всех, «особое хранение», спецхран. Анализ записки и проекта указывает на то, что Михаил Ефграфович был хорошо знаком с обширными документами и материалами, имевшими отношение к подготовке реформы полиции.