Андрей Климов – От Хитровки до Ходынки. История московской полиции с XII века до октября 1917 года (страница 14)

Итак, основными полицейскими учреждениями Москвы в XVI–XVII вв., относящимися к центральным органам управления, были Земский приказ, Стрелецкий приказ и Разрядный приказ. Главной силой для поддержания правопорядка и законности в городе являлись стрельцы. Вместе с тем, стрелецкий бунт 1682 г. сильно подорвал доверие молодого Петра I к стрелецким формированиям. Полки Семеновский, Преображенский, Лефортовский были расселены особыми слободами за Яузой, а для управления ими созданы Семеновская и Преображенская съезжие избы. Постепенно все функции управления были сосредоточены в Преображенской избе и с лета 1695 г. она упоминается в источниках как Преображенский приказ. Основными функциями приказа являлись: судебные и сыскные действия по важным политическим преступлениям; охрана общественного порядка и полицейская служба в Москве; руководство Преображенским и Семеновским полками; управление подмосковными дворцовыми вотчинами (селами Преображенским, Мытищами, Семёновским, Тайнинским и др.); управление табачной монополией. Когда стрелецкие слободы были выведены из столицы функции Стрелецкого приказа изменились, он перестал осуществлять полицейскую деятельность и решал только административно-хозяйственные вопросы. 3 ноября 1699 г. Земский приказ был упразднен.[118] Часть его функций была передана в Московский судный приказ – нотариальная часть и переписной материал, в Стрелецкий приказ – сооружение мостовых, в Ратушу – финансовая часть, в Преображенский приказ – полицейские функции. Стрелецкие восстания 1682, 1689, 1698 годов, каждый раз приводившие к политическому кризису, в конце концов привели к тому, что в 1701 г. Стрелецкий приказ был ликвидирован окончательно.

Низшим органом власти в Москве было слободское и сотенное самоуправление. Каждая сотня или слобода (кроме военных) на слободском сходе выбирала старосту, сотского, окладчиков, десятских и целовальников. В обязанности этих должностных лиц наряду с другими, входили полицейские функции. Причем в Москве должности сотского и старосты были равнозначны: «сотский и староста – одно и то же; в XVII веке разница между ними, как и между слободой и сотней сводилась только к названиям».[119] Администрация слободы размещалась в съезжей избе и находилась под надзором объезжего головы. Выборный староста и его помощники должны были защищать интересы слободы, при общении с вышестоящими органами власти в Москве – ходатайствовать о мирских нуждах. При нанесении какой-либо обиды слободскому жителю, староста должен был принимать меры по его защите. Вместе с тем, со стороны жителей слободы староста имел право требовать выполнения его распоряжений. Например, жители Кадашевской слободы при выборах старост в 1656 г., которых в слободе по причине ее многолюдства было несколько, давали обещание слушаться старост: «во всем почитати и не бранити их никакими позорными словесами», являться по требованию старост на «государево дело», а если кто-нибудь из жителей на такое дело или к мирскому совету не явится «за своим огурством» (олыниванием), то старосты имеют право такого огурщика «учить и смирять» (подвергать наказанию) и, сверх этого, налагать штрафы в мирскую казну по полуполтине с человека».[120]

Староста или сотский следил за общественным порядком и спокойствием в слободе (сотне), контролировал соблюдение таможенных правил, выслеживал лиц, игравших в «зернь», т. е. в кости или карты, занимавшихся производством и продажей алкогольных напитков (корчемством), продажей табака и т. д. Также в обязанности старосты входило наблюдать, чтобы в слободе не было неизвестных, не имевших разрешения на проживание лиц. В XVII в. в Москве действовала для всех приезжих явочная система. Она была довольно сложна: сначала надлежало прибыть в приказ, где подать прошение, при этом следовало сообщить сведения о цели приезда и о своей личности. Староста и его подручные должны были эти сведения проверить, и в случае выдачи разрешения на проживание, в последующем следить за представителями временного населения слободы.

Одной из важнейших обязанностей старосты являлась раскладка платежей и повинностей на жителей слободы. Раскладка производилась окладчиком под руководством старосты, что очень часто вызывало жалобы и споры о размерах платежей, податей и отправлению казенных повинностей. Расклад платежей и повинностей внутри слободы происходил без вмешательства государственной власти. Ее представители имели дело не с отдельными жителями, а только с администрацией слобод и сотен, считая самым важным, чтобы все повинности исполнялись и платежи осуществлялись своевременно без недоимок.

Под руководством старосты осуществлялся сбор и расходование мирских денег. В каждой слободе имелась мирская казна, которая пополнялась мирскими сборами, при этом староста из нее жалования не получал. Поэтому в старосты выбирали не только авторитетных, но и состоятельных людей. Деньги из мирской казны тратились на нужды слободы – от содержания съезжей избы до «подношений начальным людям». Расходы мирской казны окладчик записывал в окладные книги.

Общего органа самоуправления в Москве не существовало «и его роль исполняло собрание сотенных и слободских властей, то есть сотских и старост черных слобод».[121] Вероятно, на таком собрании и было решено «организовать Сотенную палату при Земском приказе, из которой выплачивались деньги посадским из черных слобод, находившимся вне очереди на государевой службе».[122]

Если окладчики были помощниками старосты по финансам, то десятские были его помощниками по полицейской части. В некоторых исторических источниках десятских называют «выборными», но описания процедуры их выбора на данный момент обнаружить не удалось. Возможно слободская администрация делила население на десятки и те самостоятельно выбирали своего руководителя, возможно назначались (выбирались) объезжим головой. По крайней мере, наказ десятские получали от объезжего головы и старосты. Десятские следили, чтобы на территории их десятка не было драк, корчемства, посторонних, нарушений противопожарных правил. Они внушали подведомственным жителям вести себя скромно, благопристойно. Десятские были обязаны выходить ночью из своего двора, если услышат призывы о помощи.

Кроме этого, полицейские функции на улицах Москвы выполняли ярыжные люди или ярыги, являвшиеся низшими полицейскими служителями, которые обязаны были следить за общественным порядком на улицах, на площадях, в корчмах и иных общественных местах. Так их обязанности описывал в 1803 г. член Императорской Российской академии, коллежский асессор Тимофей Мальгин: «В Москве и других больших и знатных городах нижние полицейские служители назывались Земскими Ярышками; носили красное и зеленое или инаго особливаго цвета платье с нашивкою на груди двух букв З. и Я. т. е. Земской Ярышка, дабы по сему знаку звание и должность их всяк знал. Должность их состояла наипаче в том, когда Государь или двор его шествие куда либо в городе имели, или были крестный ход, торжество какое, знатныя встречи и тому подобные случаи; то ярышки с метлами и лопатами напереди всех идучи путь очисчали и просторили; где же ссора, шум, драка или иное какое беспокойство происходили, могли они беспрепятственно брать под карауль и отводишь к суду в свой приказ, в чем никто им противиться не смел».[123]

Непосредственные полицейские обязанности на территориях слобод и сотен несли сами жители, выставляя одного сторожа с десяти небольших дворов или с одного крупного, которые дежурили и ночью и днем на улицах и у решёток. Основные общегородские полицейские повинности выполняло население черных слобод и сотен. На их средства содержались ярыжные (их численность по Москве доходила до 200 человек), извозчики с лошадьми и телегами, закупалось и содержалось весе необходимое противопожарное имущество и оборудование. Жители через старост пытались подавать жалобы царю на слишком тяжелую нагрузку на черные слободы и сотни в связи с выполнением полицейских обязанностей, как по охране общественного порядка, так и по борьбе с пожарами: «… бьют челом сироты твои, государевы, черных сотен сотцкие и черных слобод старостишка, и во всех тяглых людишек место. С прошлого, государи, со 121-го году (1613 г.) по нынешней 130-й год (1622 г.) было с нас, сирот ваших, с черных сотен и слобод, на Земском дворе тритцать человек ярыжных да три лошади. И в нынешнем, государи, во 130-м году по вашему государскому указу взяли с нас же, сирот ваших, с черных сотен и слобод к тем к тритцати человеком в прибавку сорок пять человек ярыжных. А даем мы тем ярыжным, да на три лошади, на месяц по штидесят рублев денег. Да сверх, государи, тех штидесят рублев с нас же, сирот ваших, емлют на Земской двор во всякою пожарную рухлеть, парусы, и крюки, и трубы медные, и топоры, и заступы, и кирки, и пешни, и бочки и ведра. Да к тем же, государь, ярыжным к семидесят к пяти человеком и сверх всякие пожарные рухледи правят с нас, сирот ваших, с черных сотен и слобод в прибавку пятнатцать человек ярыжных да к трем лошадям три ж лошади. Да по вашему ж, государскому, указу правят с нас же, сирот ваших, с черных сотен и слобод с тяглых людишек со всякова человека по трубе по медной. И нам, государи, сиротам вашим, государевым, стало не в силу, невозможно взяти нам труб негде, а купить нечим, людишка бедные и молотчие и от тово великого тягла бредут розно. А которые были у нас лутчие люди, и те взяты в гостиную сотню и в суконную».[124]