Андрей Климов – От Хитровки до Ходынки. История московской полиции с XII века до октября 1917 года (страница 13)

Для выполнения своих функций объезжий голова и, назначенный вместе с ним царским повелением, дьяк имели в своем распоряжении, кроме караулов из местных жителей, еще целый штат приказных служащих. Процесс комплектования этого штата был довольно сложным. В него входили два или три подьячих, которые вели делопроизводство объезда, а также несколько решеточных приказчиков. Приказчики обычно назначались Земским приказом, и они обязаны были выполнять все поручения объезжего головы: инспектировать уличные караулы, руководить заставами у решеток, пресекать внеурочную топку печей, следить за общественным порядком. Иногда на их должности назначались нижних слоев дворянства – выборные дворяне или дети боярские, направляемые из других приказов. Подьячие также назначались в объезд из различных учреждений: из Земского и Поместного приказов, из Приказа Новой чети, из Холопьего суда, из Приказа Большого прихода и т. д. Зачастую эти учреждения не спешили направлять своих сотрудников, особенно грамотных подьячих, в связи с чем нехватка кадров была одной из важных проблем объезжих голов. Пытаясь решить эту проблему, объезжие головы направляли в Разряд жалобы о том, что приказы: «чинятся непослушны, подьячих не дают», или направляют «подьячего худого, которой им не надобен, писать ничего не знает, пьяница», из-за чего «великого государя дело стало».[108]

Кроме Земского приказа полицейскую деятельность в Москве осуществлял и Стрелецкий приказ. В его компетенцию входили функции по организации несения службы стрельцами, по их содержанию, управлению и судом над ними. Стрельцы кроме военных обязанностей по защите государства от внешних врагов, несли в Москве гарнизонную и караульную службу, обеспечивали законность и правопорядок, сопровождали посольства, а также задействовались при тушении пожаров.

Кроме этого, стрельцы обеспечивали надлежащие меры безопасности во время царских выездов: разгоняли толпу любопытных или сдерживали народ. Для этого существовал особый стремянной стрелецкий полк, который охранял государя и его семью во дворце в Кремле и сопровождал царя в поездках. «Стремянной, потому что бывает всегда с царем и с царицею во всяких походах, для оберегания, а в иные службы и в посылки ни в какие не посылается никуды кроме вахты».[109] Так этот полк описывает Г. Котошихин в середине XVII в.

Первые части стрельцов были сформированы молодым Иваном IV в 1550 г. Стрельцы делились на две категории – московских и провинциальных (городовых), для комплектования гарнизонов пограничных крепостей. В XVI в. стрельцы не являлись главной частью армии, в которой их насчитывалось примерно 12 тыс. человек. В начале XVII в. их количество заметно увеличилось. Только в московском гарнизоне их насчитывалось 8 тыс. человек. А во второй половине XVII в. в Москве проживало свыше 22 тыс. стрельцов. Стрелецкие слободы, в которых проживало по 500–1000 человек, располагались в разных местах города, центральные стрелецкие слободы охраняли Кремль и Китай-город и находились: на Моховой напротив Боровицких ворот, в районе современных Манежной и Лубянской площадей, в начале современной улицы Маросейка. Некоторые слободы располагались в районах, охраняемых ими ворот Земляного города. Но главная часть стрелецких слобод располагалась в Замоскворечье в пределах Земляного города. Стрелецкие подразделения назывались полками или приказами по именам своих командиров.

Тот же Г.К. Котошихин описал порядок несения службы стрельцами в Москве: «А на вахту ходят те приказы посуточно; и на царском дворе и около казны з головою стрельцов на стороже бывает по 500 человек, а достальные по городом у ворот по 20 и по 30 человек, а в иных местах и по 5 человек; а чего в котором приказе на вахту не достанет, и в дополпок берут из иных приказов. А в праздничные дни которой приказ стоит на вахте, и им с царского двора идет, в те дни, корм и питье довольное».[110]

Стрелецкая команда, поступавшая в распоряжение объезжего головы, в первой половине XVII в. состояла из 50–70 стрельцов. Однако позднее их число постепенно сократилось до 10 стрельцов. В ее задачи входило задержание и конвоирование нарушителей на Съезжий двор для разбирательства. Команда оказывала при необходимости силовую поддержку в случаях сопротивления объезжему голове со стороны местного населения. Уменьшение численности стрелецкой команды вызывало недовольство объезжих голов. Так в 1670 г. объезжий голова Ф.А. Македонский послал жалобу в Разрядный приказ: «такими малыми людьми делать ему нечего».[111] Однако он смог вытребовать только 10 стрельцов в дополнение к имевшимся. А жалоба на «малолюдство» стрельцов[112] объезжего головы И. Квашнина в 1688 г. вообще не имела ответа.

Как отмечалось ранее, резиденцией объезжего головы был съезжий двор. Как правило он отводился объезжему голове на его участке, причем местоположение съезжего двора каждый год менялось. Чаще всего дворы обустраивались на монастырских подворьях. На Съезжем дворе проводилось разбирательство по мелким уголовным и административным делам, обычно о несоблюдении мер противопожарной безопасности, не выполнении караульных повинностей и т. д. Если в нарушители попадали лица, подчиненность которых объезжий голова самостоятельно установить не мог, он запрашивал удостоверения своих полномочий в Разрядном приказе, отмечая, что «того в наказе не писано».[113] Впрочем, если объезжий голова не сомневался в своей компетентности, он зачастую старался перестраховаться, чтобы не быть обвиненным в небрежности.

Имели место случаи, когда по приказу объезжего головы опечатывались печи продавцов съестных припасов, лишая их возможности производить продукцию, или запечатывались кузнецкие горны ремесленников, мешая им выполнять заказы, иногда даже государственные, оставляя их без заработка. Не редко возникали споры и тяжбы, когда объезжий голова требовал исполнения караульной повинности со дворов, официально освобожденных от этого.[114] Чаще всего это происходило из-за недостатков приказного делопроизводства, мешавших объезжему голове в полном объеме иметь информацию о своих полномочиях и зоне ответственности. Также в архивных документах отражены случаи, когда горожане жаловались на объезжих о неправомерном задержании, а иногда и наказании батогами «без вины, по не дружбе».[115] Установить обоснованность этих обвинений в настоящее время не представляется возможным, но по архивным документам приказ обычно становился на сторону обывателей.

Вместе с тем, не редко жители, в ответ на требования объезжих голов, оказывали им прямое сопротивление, в том числе вооруженное. В основном это происходило из-за ограничений на топку печей, что доставляло населению огромные неудобства. При этом, подьячих или решеточных приказчиков просто не допускали во дворы, нередко с угрозами и даже побоями. Конечно позволить себе это могли в основном представители знатных фамилий, имевших достаточное количество слуг и обладающих возможностью в случае чего «замять дело». Справится с «ослушниками» из числа неродовитых дворян объезжий голова еще имел возможность, но повлиять на представителей высших чинов дворянства объезжие были не в состоянии.[116] Необходимость знатных москвичей отчитываться за передвижение по городу в ночное время перед караулами воспринималось ими как оскорбление своего достоинства и дворянской чести. Бывали случаи, когда требованиям объезжих голов противились богатые купцы и лица духовного сана. Причем верховная власть на эти не правомерные действия реагировала по-разному, но в большинстве своем нарушители оставались безнаказанными. В связи с чем объезжие головы часто жаловались не в приказы, а напрямую царю. Так, например, объезжий Никита Головин летом 1695 г. неоднократно подавал челобитную государям Иоану Алексеевичу и Петру Алексеевичу с жалобами на жителей Пятницкой, Ордынской и Екатерининской улиц: «…чинятся не послушны… дневных и ночных караулов нет, и надолбов на ночь не закладывают, и избы и мыльни топят безвременно, и чинятся бои и драки и ножевое резанье, а уличные караульщики не стоят николи, взять не с ким и ночью в объезде ездить опасно…».[117] Это не говорит о том, что объезжие головы сами добросовестно исполняли служебные обязанности. Побои, нанесение увечий, незаконные аресты, предвзятое отношение к нарушителям – все это применялось ими для наведения порядка. За что горожане недолюбливали таких блюстителей закона и порядка.

Это подтверждает, что служба в объезжих головах и в их штате считалась непрестижной, так как политика верховной власти отличалась двойственностью. С одной стороны, она возлагала на объезжих голов серьезный круг обязанностей по охране общественного порядка и соблюдению пожарной безопасности. При этом правительство зорко следило за неукоснительным их исполнением, и в случае проявления объезжим головой в этом небрежности грозило царской опалой. С другой стороны, объезжие головы были наделены ограниченным набором рычагов воздействия на население для выполнения своих обязанностей. Очень часто их полномочия ограничивались различными привилегиями или двойной подчиненностью некоторых социальных групп населения. А обвинения в злоупотреблении полномочиями или их превышении считались такими же серьезными, как и обвинения в халатном исполнении обязанностей.