Андрей Климов – От Хитровки до Ходынки. История московской полиции с XII века до октября 1917 года (страница 12)

Объезжие головы Москвы имели особый статус, так как назначались повелением монарха, но выполняя свои функции одинаково взаимодействовали и с приказами, и с лицами местного управления. Помимо деления на слободы и сотни, на церковные приходы, Москва делилась на административно-полицейские участки объезжих голов. Это разделение Москвы произошло еще в начале XVI в. в 1504 г. по указу Ивана III. Основным предназначением этого деления являлось предупреждение пожаров и охрана общественного порядка. Размеры и количество участков были не постоянными, это определялось текущими потребностями. В более спокойное время количество участков сокращалось и их территории увеличивались, а в неспокойное время наоборот. При этом «Кремль неизменно составлял один участок. Небольшой по площади Китай-город обыкновенно был также в ведении одного головы, но во время волнений разделялся Ильинкой на два участка. В Белом городе было обыкновенно 4 участка, а при нужде число их увеличивалось до 7. Земляной город с его беспокойным населением, состоявшим преимущественно из ремесленников и мелких торговцев, подвергался более частым и причудливым переделам; тут было от 7 до 11 участков».[93] И каждым таким участком ведали объезжие головы как особые должностные лица.

По мнению многих ученых, изучающих историю органов внутренних дел, объезжие головы были первыми профессиональными полицейскими в России с именно правоохранительными, а не военно-полицейскими функциями. Объезжие головы являлись представителями царя по контролю за обеспечением общественного порядка и надзору за соблюдением законности.

Объезжие головы хотя и подчинялись по своей деятельности Разрядному приказу, но назначались лично государем. Список кандидатов составлял Разрядный приказ и представлял царю. Если приказ не мог подобрать кандидатуры на должности, то глава приказа обращался напрямую к монарху с просьбой указать «кому в тех объездах и с которого числа быть».[94] Нередко на один участок назначались два объезжих. Участок, куда назначался тот или иной объезжий голова, зависел от его чина. Например, служба в Китай-городе, а тем более в Кремле считалась выше по значимости. А назначение на государственные должности с конца XV в. до 1682 г. производилась по принципу местничества, т. е. в зависимости от знатности рода. В результате зачастую возникали местнические споры. Даже при назначении на одинаковые должности, в частности объезжего головы. Так в разрядной книге 1584 г. записано: «Тово же году на Москве летом были в объезде в головах для пожару и для всяково воровства: в Большом старом городе в Кремле: князь Иван Самсонович Туренин да Григорей Микитич Борисов Бороздин; и Григорей Борисов на князь Ивана Туренина бил челом государю в отечестве о щоте».[95]«Бить челом государю в отечестве о щоте» или «бить челом государю о местех» относится к местническим спорным случаям, когда служилый человек выражает недовольство не должностью своего оппонента, а его записью впереди себя, что подразумевало более низшее положение. Поэтому в последующем, в частности в начале XVII в. служба объезжего головы перестала учитываться в местнических счетах.

Иногда объезжими головами назначались даже члены Боярской думы, так в 1603 г. объезжим головой в Кремль был назначен боярин князь Трубецкой Никита Романович, в Китай-город «на большую половину» – окольничий Иван Иванович Годунов, в Китай-город «на меньшую половину» – боярин Михаил Глебович Салтыков, в Царев каменный белый город – боярин князь Василий Васильевич Голицин.[96] Но после того как в царские повеления, записывавшиеся в разрядных книгах стали содержать фразу «объезжим головам быти всем без мест» статус данной должности резко упал.

Обычно объезжие головы назначались на участке в апреле или в мае – начале пожароопасного сезона. После назначения объезжий голова производил перепись дворов и лавок на подведомственной территории для того чтобы распределить караульную повинность: один человек от пяти, позднее от десяти лавок или дворов назначались «для… дневных и ночных сторож» (т. е. караулов) «в улицах и в переулках и в рядех».[97]

Важнейшей задачей объезжего головы являлось поддержание общественного порядка и организация борьбы с уличной преступностью. Еще в 1504 г. повелением Ивана III в Москве на улицах были установлены «решётки»,[98] изготовленные из нескольких бревен, которые перегораживали улицы и переулки на ночь. При решетках формировалась застава, состоящая их караула во главе с решёточным приказчиком. Так, можно сказать, были созданы первые полицейские учреждения в Москве. Эти уличные караулы, укомплектованные из местных жителей составляли вспомогательный штат объезжего головы. В их обязанность входило следить, «чтобы бою и грабежу и инова никакова воровства в улицах и в переулках нигде не было», «чтобы воры нигде не зажгли и огня ничем на хоромы не накинули»,[99] и кроме того выяснять личности ночных прохожих.

Барон Сигизмунд Герберштейн, автор «Записок о Московии» так описывал деятельность московских караулов в начале XVI в.: «улицы в некоторых местах загораживаются бревнами, положенными поперек и с самых сумерек оберегаются приставленными стражами, так что ночью никому нельзя пройти туда после установленного часу. Кто же будет взят сторожами после этого часа, тех бьют и обирают или сажают в темницу, если только это не будут люди известные и почтенные: тех обыкновенно стражи провожают домой».[100]

Объезжий голова обязан был следить, за укомплектованностью караулов, также чтобы сторожа «не спали и ни за каким дурном не ходили»[101] и внимательно следили за порядком. Для разбирательства задержанные нарушители сопровождались на Съезжий двор, который служил резиденцией объезжего головы.

Не менее важной обязанностью объезжего головы был контроль за строгим соблюдением мер пожаробезопасности. С целью профилактики возгораний строений, в большинстве своем деревянных, жителям Москвы с весны до осени запрещалось отапливать жилые помещения и бани, зажигать в избах огонь в вечернее время. В данный период печи в банях и жилых помещениях опечатывались объезжими головами. Исключения делались в зависимости от холодной погоды. Также в виде исключения, с особого разрешения объезжего головы, один раз в неделю разрешалось топить избы в которых находились, нуждавшиеся в тепле, больные или роженицы. При этом объезжий голова должен был лично контролировать «пока избы истопят», а в случае пожара – организовать тушение. Пищу москвичам разрешалось готовить в утренние часы после восхода солнца в так называемых «поварнях», расположенных вдали от построек: «варить и хлеб печь в поварнях, и мыться в огородах в печах, чтоб не было близко хором».[102] Также объезжий голова должен был инструктировать население о мерах предосторожности по обращению с огнем: «А коли будет день ветрен, и им в те дни ветреные велети есть варити и хлебы печь с великим береженьем».[103]

Кроме этого объезжие головы следили за наличием пожарного инвентаря в каждом дворе или торговом помещении: «водоотливных труб» (т. е. ручных насосов) и емкостей с водой. Во второй половине XVII в. объезжим головам было вменено в обязанности организовывать регулярную чистку дымовых труб, которые также представляли угрозу пожарной безопасности.[104]

Однако не все сословия в равной находились под юрисдикцией объезжего головы. Горожан «простых чинов», не выполнявших противопожарные требования, топивших печи и готовивших еду в не отведенное инструкцией время, не выполнявших повинности по несению караульной службы, объезжий голова имел право подвергнуть телесному наказанию и даже заключить в тюрьму. Вместе с тем, в случае не выполнения законных требований объезжего головы знатными горожанами или их слугами, действовавшими по прямому указанию своего хозяина, объезжий был вправе лишь доложить об этом в Разрядный приказ. Так, например, Объезжий голова Кореев Иван Иванович в 1695 г. доносил в Разрядный приказ, что на его участке за Москвой-рекой: «стольники, и стряпчие, и дворяне, и подьячие, и иноземцы, толмачи, и переводчики, и всяких чинов люди на уличный караул людей своих и дворников не высылают и хоромы топят безвременно, чинятся их великих государей указу непослушны».[105]

Если же дворовые люди на хозяйском дворе знатного горожанина топили печи в отсутствие хозяина, они подвергались наказанию наравне с простыми посадскими людьми. И хотя дворцовые слуги к караульной повинности не привлекались «для того, что государево дело делают беспрестанно», но, что касается мер противопожарных, они были подведомственны объезжему голове.[106]

Длительное время оставался неурегулированным вопрос по статусу иноземцев, находящихся традиционно под юрисдикцией Посольского приказа. Длительные переговоры между приказами в конце концов привели к компромиссному решению: объезжий голова прежде чем предпринять какие-либо действия в отношении иностранцев обязан был их согласовать в Посольском приказе.

Единственное сословие, которое было полностью выведено из компетенции царских объезжих голов, это духовенство. Дворы попов, церковных служащих, монастырские подворья находились в ведении патриарших дворян, которые в свою очередь назначались и подчинялись Патриаршему разрядному приказу. Что касается ремесленников, выполнявших работу по найму и проживавших на подворьях духовенства, то они находились в двояком положении. Социальный статус этих ремесленников подразумевал над ними юрисдикцию государевых объезжих голов, а по месту жительства – патриарших объезжих. Возникающий в следствии этого конфликт интересов часто приводил к столкновениям патриарших и царских объезжих голов, что сопровождалось взаимными обвинениями. Только с 1675 г. дворы духовенства вместе со всеми проживающими в них, за исключением монастырских подворий, перешли под юрисдикцию государевых объезжих голов.[107]