Андрей Климов – От Хитровки до Ходынки. История московской полиции с XII века до октября 1917 года (страница 16)

Таким образом, к центральным правительственным учреждениям, выполнявшим полицейские функции в Москве, осуществлявшим охрану общественного порядка, борьбу с преступностью в XVI, XVII и в начале XVIII вв. можно отнести Земский, Стрелецкий, Разрядный и Преображенский приказы. На остальной территории государства это входило в компетенцию местной власти – воеводского аппарата.[138] А основными должностными лицами, выполнявшими охрану правопорядка и законности являлись объезжие головы, стрельцы, старосты, сотские, решеточные приказчики, десятские, ярыги, а также привлекаемое к выполнению полицейских повинностей население черных слобод и сотен.

Глава 7

Развитие правовых основ организации охраны общественного порядка и борьбы с преступностью в Москве XVI – начало XVIII вв.

В период XVI–XVII вв. происходит формирование и дальнейшее развитие Российского государства, его институтов. При этом оформление централизованного государства происходит и через законотворческую деятельность. Процесс взаимопроникновения обычного и государственного права заметно ускоряется, некоторые обычаи становятся частью государственного права, а в свою очередь, вводимые государством новые нормативы с течением времени начинают приниматься обществом как обычное право. Начавшая функционировать приказная система управления с элементами самоуправления не создавалась одним общим законодательным актом. Она формировалась постепенно. Законодатели XVI–XVII вв. не были слишком озабочены претворением в жизнь управленческих принципов. Российское законодательство этого периода истории как в сфере административно-полицейского управления, так и в сфере охраны общественного порядка и борьбы с преступностью определяло лишь общие положения и успевало регламентировать только наиболее важные, часто встречающиеся вопросы. Полицейские функции государства XVI–XVII вв. в широком смысле слова, можно определить, как заботу о благочинии, о личной и общественной безопасности, о благосостоянии и благоустройстве общества.

В первой половине XVI в. в формирующихся центральных органах власти – приказах стали реализовываться единые начала управления, судопроизводства, борьбы с преступностью и охраны общественного порядка в общегосударственном масштабе. Правовой основой для этих процессов, и даже некой программой их дальнейшего развития стал Судебник 1497 г., принятый Иваном III. Первое упоминание о нем отражено бароном Сигизмундом Герберштейном – австрийским дипломатом, посетившим Москву в начале XVI в. в его дневнике.[139]

В статьях с 8 по 14 Судебника 1497 г. содержатся нормы, которые регулируют общественные отношения, возникающие в процессе правоохранительной деятельности между должностными лицами и заинтересованными сторонами. В качестве должностных лиц выступают бояре, окольничьи, дьяки и подьячие. Все они являются необходимыми участниками судебного процесса.

Основным значением Судебника 1497 г. в правоохранительной деятельности «была организация судопроизводства на всей территории государства…».[140] Преступление в Судебнике трактуется как «лихое дело». Данный термин в ст. 8. «О татьбе» играет обобщающую роль, объединяя приведенный в ней список видов преступлений: «А доведуть на кого татбу, или разбой или душегубство, или ябедничество, или иное какое лихое дело, и будет ведомый лихой, и боярину того велети казнити смертною казнью».[141] Соответственно преступник закреплен в Судебнике термином «лихой человек», совершивший преступление повторно (рецидивист) – «ведомо лихой человек», «тать» – вор, «ябедничество» – ложный донос. В области борьбы с коррупцией Судебник запрещал взятки (посулы), хотя и без установления конкретного наказания. Судебник установил два новых состава государственных преступлений – «крамолу» (измена, заговор) и «подым» (подстрекательство к восстанию). Эти преступления представлялись как наиболее тяжкие и мерой наказания за них устанавливалась смертная казнь. Кроме смертной казни преобладающим видом возмездия в Судебнике была торговая казнь, т. е. публичное телесное наказание. Также Судебник устанавливал новую форму судопроизводства – розыск, т. е. следственный процесс, применявшийся в основном по уголовным делам. В качестве надежного доказательства Судебник 1497 г. определил собственное признание, и как следствие применение пыток для его получения.

Создание Судебника 1497 г. было важной вехой в истории российского законодательства. Во многих странах Европы, в том числе во Франции и Англии, в то время еще не существовало общегосударственных кодексов. Поэтому упомянутый выше С. Герберштейн перевел большую часть Судебника на латинский язык для использования при составлении сводов законов в странах Европы.

Далее в хронологической последовательности, первое правовое основание обеспечения охраны общественного порядка и борьбы с преступностью в Москве можно отнести к 1504 г., когда повелением Ивана III было предписано «Того же лета установиша на Москве по улицам решоткы».[142] Этот год возможно считать годом создания первого полицейского учреждения в Москве, поскольку охрана общественного порядка получила правовое, организационное и материально-техническое обеспечение, так как решетка подразумевала не только деревянную конструкцию для перегораживания улицы, но и некую организацию несения службы на заставе по охране общественного порядка в определенном месте города. К сожалению какой-либо документ об этом до нашего времени не дошел, а имеется лишь упоминание в Никоновской летописи о распоряжении Ивана III. Тем не менее это подчеркивает важность данного вопроса еще в самом начале XVI в. Это было вызвано высочайшим уровнем преступности как в Москве, так и в стране в целом, чему царь Иван III уделял огромное внимание. Он даже получил прозвище «Правосуд».[143] Так его именуют в крымской посольской книге 1498 года. В летописи сохранилась расшифровка прозвища: «наречен бысть мститель неправдам».[144]

Судебник 1550 г., утвержденный в июне месяце Боярской Думой, в основном сохранял нормы Судебника 1497 г., но при этом отражал изменения, обусловленные особенностями нового этапа развития российской государственности. В частности, это выражалось в усилении ответственности за преступления, вносящие дезорганизацию в деятельность государственного аппарата, а именно: вынесение «неправых решений», взяточничество, должностной подлог, мошенничество. Но при этом усиливалась ответственность за клевету на представителей власти. Властный произвол, коррумпированность суда и системы управления заставляли законодателя искать пути исправления ситуации. Знаменитый историк Н.П. Загоскин так охарактеризовал значение Судебника 1550 г.: «Во всех вообще статьях, во всех определениях нового Судебника, ясно просвечивает крайне недоверчивое, крайне подозрительное отношение законодателя к правительственным должностным лицам; это не покажется удивительным, коль скоро примем мы в соображение крайне неудовлетворительное состояние современного суда и администрации и тягостные для народа неурядицы эпохи правления бояр в малолетство Ивана IV».[145] Еще одним важным значением Судебника 1550 г. стало стремление законодателя уровнять нормы права и суда для всех территорий и жителей государства: «стремится уничтожить все частные исключения из общих норм права и суда (иммунитеты), все судебные привилегии, производившие страшное разнообразие и пестроту в подсудности».[146]

Все последующие указы и законы планировалось издавать в дополнение и развитие Судебника 1550 г., и этому посвящена статья 98 Судебника: «А которые будут дела новые, а в сем Судебнике не написаны, и как те дела с государева докладу и со всех бояр приговору вершается, и те дела в сем Судебнике приписывати».[147]

В период действия приказной системы в Российском государстве никакого законодательного акта или группы актов, устанавливающих структуру управления, количество приказов, их номенклатуру не существовало. До нас дошли только указы о создании, реорганизации или упразднении отдельных приказов. Но вместе с тем, в Московских приказах для сохранения и систематизации указов, издаваемых в дополнение к Судебнику 1550 г. было принято в каждом из них записывать указы в специальные книги. Таким образом узаконения, касавшиеся уголовного права вносились в книги Разбойного приказа, касающиеся управления Москвой – в книги Земского приказа, касающиеся вотчинных отношений – в книги Поместного приказа и т. д. В результате создавались Указные книги приказов, представлявшие из себя сгруппированные по ведомствам дополнительные статьи, которые издавались с 1550 г. по 1649 г., т. е. в период от Судебника до Уложения 1649 г. В исторической правовой литературе встречаются названия «Указные книги» и «Уставные книги». Указные книги представляли из себя собрания указов, а Уставные книги состояли из указов, переработанных в единый свод. Но в документах XVII в. различия между этими терминами не было.

Указные книги Земского приказа XVI в. считались погибшими в период «Московского разорения начала XVII в.», т. е. в период Смутного времени, однако в середине XVII в. они были обнаружены и получили название «старых книг». После наведения порядка в делопроизводстве Земского приказа в 20-х годах XVII в. вместо еще не найденных старых книг были заведены новые. Однако за время деятельности Земского приказа его архив несколько раз погибал при пожарах, поэтому подлинники и старых и новых указных книг Земского приказа не сохранились. До нашего времени они дошли в виде копий, сделанных в 80-х годах XVII в. Сохранившиеся указные книги Земского приказа состоят из 52 указов за период с 1557 г. по 1558 г. и с 1620 г. по 1648 г.[148]