Андрей Киллер – Альманах ужаса: Славянские мифы (страница 14)
— Говорит — он потеряет опору. Слезет.
— Это точно?
— Нет. Но другого пока нет.
Зинаида помолчала. Потом отступила, пропуская Марфу в дом.
— Будет больно?
— Скорее всего, — сказала Марфа. — Пелагея говорит — да.
— Ладно, — сказала Зинаида. Голос ровный, усталый. — Давай.
Глава 3
Зинаида села на табурет посреди кухни. Спина прямая — она старалась, Марфа видела это усилие — но плечи всё равно тянулись вперёд, голова клонилась. Как груз на верёвке, который тянет вниз постоянно, не давая передышки.
Марфа развернула тряпку. Кора лежала полосами — белая, с тёмными чёрточками, прохладная. Она взяла первую полосу, подошла к Зинаиде.
— Держись прямо, насколько можешь.
— Стараюсь.
— Я буду мотать от затылка вниз. До плеч. Если больно станет — скажи.
— Хорошо.
Марфа приложила первую полосу к основанию шеи сзади. Кора была жёсткой, чуть шершавой с внутренней стороны, прохладной — как приложить к коже что-то из леса, что никогда не нагревается. Она начала наматывать — вокруг шеи, поверх, снова. Зинаида сидела тихо.
На третьем витке Зинаида вздрогнула.
— Что? — спросила Марфа.
— Что-то... — Зинаида помолчала. — Как будто дёрнуло. Внутри.
— Терпи.
— Терплю.
Марфа продолжала. Кора ложилась плотно, перекрывая друг друга. Шея Зинаиды постепенно скрывалась под белёсыми слоями — от затылка, вниз к ключицам. Марфа мотала туго, но не так чтобы перехватить дыхание. Проверяла пальцем — должно быть плотно, но воздух должен идти.
— Как?
— Терпимо, — сказала Зинаида. — Пока.
На пятом витке Зинаида сказала:
— Марфа.
— Что.
— Больно стало. Не от коры — внутри. Затылок.
— Он чувствует. Пелагея говорила — будет давить сильнее.
— Насколько сильнее?
— Не знаю.
Зинаида помолчала. Потом сказала — тихо, сквозь зубы:
— Давай.
Марфа мотала дальше. Кора кончалась — она взяла вторую полосу, прижала к первой, продолжила. Зинаида держалась прямо, хотя видно было, чего это ей стоит — пальцы вцепились в края табурета, костяшки белые.
Потом Зинаида вдруг согнулась.
Резко, как будто её ударили сзади по шее. Голова упала вперёд, она ухватилась за стол, табурет скрипнул.
— Зина!
— Стой. — Голос сдавленный, из-под свисающих волос. — Стой, не убирай. Терплю.
— Ты можешь дышать?
— Да. Это не кора. Это он.
Марфа стояла над ней, держала ещё непримотанный конец коры. Смотрела на Зинаиду — на согнутую спину, на руки, вцепившиеся в стол.
— Разогнись, — сказала Марфа.
— Не могу.
— Попробуй.
— Марфа, я не могу, говорю тебе.
— Попробуй. Через боль. Пелагея говорила — через боль выпрямиться и держать.
— Легко говорить.
— Я знаю. Попробуй.
Зинаида молчала. Потом — медленно, как будто поднимала что-то неподъёмное — начала разгибаться. Плечи поднялись. Голова пошла вверх. Она скрипела зубами — Марфа слышала этот звук, сухой, напряжённый.
Наполовину выпрямилась — и снова согнулась. Резче, чем в первый раз. Стол скрипнул от её хватки.
— Всё, — сказала Зинаида. — Не могу. Темнеет.
Марфа помолчала секунду. Потом дотянулась и стала домативать кору — быстро, плотно, до конца. Зинаида не мешала, сидела согнувшись и тяжело дышала.
Марфа закончила, закрепила конец — подвернула под предыдущий виток. Шея Зинаиды была полностью закрыта корой, от затылка до основания, белёсая, неживая на вид.
Они ждали.
Тишина на кухне. Тиканье часов на стене. Где-то во дворе — ветер в листьях.
Ничего не происходило.
Зинаида сидела согнувшись, держась за стол. Через минуту подняла голову — медленно, с усилием.
— Болит, — сказала она. — Так же.
— Подожди.
— Я жду. Болит так же.
Марфа смотрела на кору на её шее. На белые полосы, плотно намотанные. Всё правильно сделано. Пелагея сказала — берёза, плотно, от затылка до плеч. Всё так.
Но ничего не происходило.
Прошло ещё пять минут. Зинаида сидела. Голова поднялась немного — не полностью, но чуть выше, чем была. Марфа подумала: может, действует. Может, медленно.
Потом Зинаида сказала:
— Чешется.
— Кора?