Андрей Капустин – Пламя в Парусах (страница 8)

С новой силой зарядил дождь.

Раз уж беседа не задалась, я глянул на небо, желая полюбоваться Призрачной луной или хотя бы её отблеском среди туч. Но даже та пряталась хорошо. Хотя она по-прежнему где-то там, уж я-то знал: покуда не поглотит её горизонт, будет ощущаться особенно зябко. Сколько её ни высматривай, лишь очередную тяжёлую каплю лбом поймаешь, и потому я вновь закутаться в накидку. Завернулся как в одеяло, нахлобучил капюшон на всю голову и скоренько пригрелся.

Дождей нечего боятся, ведь в Никс-Кхортеме их не бывает – там снежные бури! И ничего, норды живут, путешествуют, тяжбы решают, не жалуются. Вот и нам нечего.

Под такие-то и смежные с ними мысли я сам не заметил, как задремал.

✧☽◯☾✧

Не сказать наверняка, сколь долго длился отдых, но пробудили меня лязг железа, чавканье грязи под десятками пар сапог, а ещё голоса! И тут стоит принять моё удивление на веру, ведь все подобные звуки для нашей са́кмы и впрямь были не меньшей редкостью, чем дракон на горизонте. Особенно в столь поздний час. И в эдакую гадкую погоду.

Я встрепенулся. Поднялся с места немного неловко и потянул капюшон с лица, но вышло так, что холоднющая дождевая вода, собравшаяся в складках, полилась мне ровнёхонько за шиворот. Как вышло мне при этом не вскрикнуть – даже не знаю. Но то, что я перед собой увидел едва прояснился взор и отступили корчи, поразило куда сильнее, чем эта немилосердная побудка:

Мимо телеги брёл целый отряд белолигийских гвардейцев: промокших до нитки, в грязных по самые колени ботфортах, с лицами хмурыми, что грозовое небо. Шли свободным строем, даже не пытаясь чеканить шаг; арбалетчики рядом с мечниками, большинство – без щитов или павез, и почти никто не носил уставных накидок. А это непорядок.

Вёл всех их пеший командир, который топал во главе и которого я признал лишь по белой кайме его плаща. Вернее, белой она была когда-то, но ныне выцвела до оттенка гнилых свинячьих зубов. А ведь ещё по военной академии я помнил, что за подобную небрежность грозил трибунал. Одно дело: попачкать офицерский плащ в крови и грязи во время боя, и совсем другое – довести его до состояния тряпки на марше; когда державе угрожают разве что волки да сбрендившие от жары оводы. Ну и непогода ещё. Гвардия – это тебе не просто наёмная стража! Доблесть и дисциплина ценились здесь дороже довольствия и наград.

И тем не менее ладонь моя сама сжалась в кулак и рванулась к груди. Простое военное приветствие, когда не знаешь, кто перед тобой… ну или заспанный. Солдатский быт я уважал, потому не отсалютовать служакам было выше моих сил. Жаль только, что привычка сработала раньше, чем я углядел неладное. А ведь оно более чем очевидно.

Мне неведомо, как это заведено в других белолигийских провинциях, но в нашем краю гвардейские разъезды наведывались в города, хутора и сёла хотя бы раз в месяц. Просто чтобы показать всем и каждому: гвардия – бдит.

Для Падымков, правда, это создавало немало неприятностей: моей матери и другим нордам приходилось пережидать в лесах – они на этой земле вне закона. И ведь иногда на несколько дней затягивалось! К тому же худо будет, если офицеры вдруг выведают, что наши с контрабандистами якшаются. Тут уж простым выкупом, как со сборщиками податей, дело наверняка не разрешится.

То-то их у нас в деревне недолюбливают. Пусть я юн ещё, но в таких вещах уже соображал.

Что же до этих встреченных нами гвардейцев, то тут совсем другое:

Да, солдатам дан приказ выдвигаться, и они его выполняли – тут всё понятно, приказы не обсуждаются. Но хотел бы я взглянуть на того, в чью светлую голову пришла мысль отправить гвардейцев на марш сейчас, в такую-то погоду! Ради чего, интересно? Почему не конный разъезд? Почему командир отряда сам шлёндает по грязи, вместо того чтобы ехать верхом? Почему он так неопрятен; почему идёт во главе колонны, где его легко сразит стрела снайпера, а не в центре или хотя бы в арьергарде? И ещё с десяток других «почему».

Мне пришло в голову, что отряд, вероятно, просто впал в немилость у командования, вот и отбывает повинность. Но тогда возникает другой вопрос – вопрос уставного оружия, ибо с ним тоже всё неладно. Гвардейские подразделения снаряжались и вооружались не абы чем, формировались не как попало, но под конкретную задачу; и плох офицер, который пошлёт солдат с мечами на конницу, не выдав им ни единого копья. У проходящего же отряда я углядел всего понемногу: длинные сабли, палаши, пару бердышей, топоры, рогатины и даже окованную дубину. С миру по нитке.

Хотя всех прочих перещеголял некий тип, шедший вровень с командиром. Возвышался он на целую голову, а свой абсурдно большой меч – длиной без малого в человеческий рост! – небрежно взвалил на плечо и нёс без видимых усилий. Доводилось мне видеть всяческое двуручное оружие в академии, но чтоб такое – ни разу. Слишком длинная рукоять, слишком широкая гарда. Будто бы со знамени сорвали полотнище и взяли его за клот. Такой меч выглядел неудобно и непрактично… но, грозно, тут уж не поспоришь.

Да и сам хозяин меча – своему оружию под стать. Заместо доспеха носил богато украшенную куртку с пышными рукавами, но нисколечко даже не пытался защитить её от непогоды. Сам он был лыс, начисто выбрит, улыбчив и светлоглаз. На его лице застыло выражение прямо-таки блаженной беззаботности, и этим своим напускным дружелюбием он, признаться честно, пугал до икоты.

Однако мне и в голову не пришло отвести взор. Разглядывал я его с интересом; и его, и всех прочих гвардейцев. Сам же лысый силач, заметив моё любопытство, усмехнулся и чуть подбросил меч на плече. Вроде как устраивая его поудобнее. Но так, чтобы тот «случайно» показался из ножен.

А затем в голос рассмеялся. Это моё изумление его развеселило, не иначе. А всё потому, что клинок огромного меча оказался не обычным, прямым, как у всех прочих мечей, а волнообразным, будто само пламя драконово! Зачем оно так причудливо выковано, я и малейшего представления не имел, однако сразу догадался, что оружие совсем непростое.

Как и сам этот человек

Это был наёмник! Настоящий наёмник, а не какой-то там гильдейский смутьян.

Но тут на меня зло зыркнул уже сам командир отряда, и вот под тяжестью его лихого взгляда я опустил глаза.

Отряд прошествовал мимо, а один из последних гвардейцев со злобной усмешкой вдруг взял, размахнулся шестопёром, коему на поясе не виселось, вот он к руке и прилип, – да и саданул по телеге, ощутимо нас встряхнув. Даже Эль испуганно фыркнула. Ну а мы с отцом Славинсоном притихли и сделали вид, будто колесо в яму попало, вот и тряхнуло. Все радости этого дня как корова языком слизала. Хорошо ещё, что только по телеге, а не по темечку кому-то из нас.

Только когда гвардейцы достаточно отдалились, и спины их стали не больше фаланги пальца на вытянутой руке, мы с преподобным выдохнули.

– Фу-ух. Ну дела… – произнёс он дрогнувшим голосом.

Но в отличие от него, я из себя и слова выдавить не мог. Горло будто чужой рукой сдавило. И покуда гвардейский отряд окончательно не скрылся из виду, не отпускало.

Лишь после этого у меня получилось взять себя в руки.

– Проклятье… – выругался я прям при священнике. – Может… может, это новобранцы? Или просто отряд такой разудалый, что позволяет себе всякие неуставные вольности, а, преподобный?!

– А? Что? – вопросил отец Славинсон, не иначе как позабыв, что я еду с ним. – А-а!.. Ох не знаю, малыш Неро. Не знаю. И, видит Гайо, знать не хочу! Пущай идут с богом, да куда подальше.

Я отвернулся и вновь взглянул на пустующую ныне дорогу позади нас. Дрожь прошлась по всему телу от затылка и до самых пят. Пальцы сами сжались в кулаки.

– Идут в Падымки, – заметил я. Куда ж ещё могли идти этой дорогой? – Ещё этот наёмник… Отец Славинсон! Может, того, ну, повернём обратно, как думаете?!

Я аж сам собственным словам не поверил. Преподобный глянул из-за плеча и уставился на меня, аки филин на полёвку. Глаза округлил – того и гляди клюнет. Но пухлый священник ответил вполне рассудительно:

– Ну, повернём мы, и что? И дальше-то чего делать будем, ась?

И верно, никакого ответа у меня на это не нашлось. Опередить гвардейцев у нас возможности нет, да и будь иначе, чем это поможет? А попробуем, и командир заподозрит, что мы предупредить своих и скрыть какую-нибудь тайну спешим. Уж точно ни к чему хорошему не приведёт.

Я вновь закутался в плащ. Гадкое предчувствие сохранялось ещё какое-то время, хотя не так сложно оказалось убедить себя в том, что нам просто попался отряд самых смурных гвардейцев на всём Драриндаине. Но одна последняя мысль так и не давала мне покоя: что это за наёмник такой?

Ведь к услугам профессиональных, а не простых цеховых наёмников, гвардия не прибегала. Уж в мирное-то время точно.

✧☽◯☾✧

До паромной переправы мы добрались сильно затемно. Холодный ветер увёл непогоду прочь с нашего пути, однако горизонт по-прежнему играл отсветами далёких молний, донося их гневное эхо. Призрачная тоже отправилась восвояси, и с её уходом хоть чуточку потеплело, а в небе на ночную вахту заступила Первая – Истинная эксилийская луна. И эта за тучами скрываться не стала.

Но всё равно темень стояла непроглядная, и последний отрезок пути отец Славинсон правил телегой то ли по памяти, то ли со Всевышней помощью. Фонарь мы решили зажигать – в темноте оно как-то поспокойнее. Гнёт неприятной встречи всё ещё довлел надо мной, и, даже выбросив из головы всяческое скверное, я то и дело бросал взгляд на дорогу позади. Опасаясь – но одновременно и надеясь – разглядеть там отсвет факелов того гвардейского патруля, выступившего в обратный путь.