Андрей Капустин – Пламя в Парусах (страница 28)
Да, бой закончился, а от шарда безумных дворфов осталась обугленная рытвина. Раскалённые добела камни, обожжённая земля и песок, коптящий шлак… рассматривать не хотелось. Он это уже видел; все они. Оставшиеся на ногах селяне и контрабандисты, насколько можно судить, вроде как уцелели все. Щиты им помогли.
Но потери всё равно ужасали.
Сейчас уцелевшие понемногу приходили в себя и собирались вновь в подобие строя, хотя… над всей логовиной уже витало призрачное осознание, что на сегодня с кровопролитием покончено.
И действительно. Лучники – всё равно стрел ни у кого не осталось – поспешили спуститься со скального выступа и присоединиться к своим. Помочь раненым, ибо мало кому посчастливилось остаться без серьёзных ран. Где не достал меч или копьё, там ужалил осколок. Ну, по крайней мере, будет что вспомнить и что рассказать в трактире за чаркой. Бруту так и вовсе всё лицо посекло, но он о своём долге не позабыл: наспех перевязал голову, организовал тех, кто ухаживать не умел, но ещё в силах держать оружие, и повёл под сень скального выступа, куда сбежали дезертиры. Разведать.
Ожидали они всего чего угодно, ну а нашли лишь нишу с остатками разбитого здесь некогда лагеря да внушительные бронзовые врата, вмурованные прямо в скалу. Дворфские, не иначе. Правда, эти выглядели так, будто не прикасались к ним целые века. Разумеется, затворённые. И ни в какую не поддавались.
Ну и шут бы с ними. Дезертиры ушли и уже вряд ли вернутся за добавкой.
Также нашли здесь и одного-единственного недобитка, коему повезло не поймать стрелы и не схлопотать копьё под ребро, а получить поленом по морде. Допросили его. Поведал он немного, зато сказал главное, о чём его допытывал Брут и Энилин: встреченных на дороге мальчонку и священника дезертиры и впрямь не тронули. Отпустили. Ибо не за казённым добром их сюда ниспослали. Только после этих слов бывший сотник позволил себе вздохнуть спокойнее.
Что ж, это можно назвать победой. Той самой, настоящей, всамделишной, неприукрашенной победой: бесславной, пропитанной усталостью, болью, потом и горестями утрат друзей и товарищей.
Однако передышке оказалось не суждено продлиться долго. Все, кто мог и умел, занялись ранеными. Среди них и Такеда; чаандиец оказался сведущ в лекарском уходе. Остальные же отдыхали. Кто-то даже организовал котелок над догорающим кострищем. Сражение сражением, а брюхо чем-то набить надобно. В ближайших кустах обнаружился бедняга Себастиан. Он держался молодцом, хотя до сих пор дрожал как осенний лист на ветру. Одного этого хватило, чтобы точно разувериться во всех подозрениях на его счёт. И вот, когда мысли едва ли не каждого обратились по направлению к дому, организовавшиеся в дозор охотники всё испортили, прибыв со скверным известием:
– Беда, дорогой! – Энилин вдохнула поглубже, но договорить всё равно не смогла; упала на колени и бросилась в объятия мужа, всхлипывая. Северная дикарка, и всхлипывала?! Увидавшие это стали мрачнее вчерашних туч.
– Что случилось? Что на этот раз?!
– Гвардейцы, Брут, – отозвался один из охотников, что вместе с Энилин заступил в дозор. – Гвардейские знамёна на горизонте. Целый полк, а может и того больше. Идёт ровнёхонько сюда. Видать, дым их привлёк.
Ну да, подобный столп дыма, коим накоптила здесь смола, за десятки миль вокруг должен хорошо просматриваться. А уж для гвардейских соглядатаев это – верное приглашение проверить.
Впрочем, если это целый полк, да ещё и со своими знамёнами, то, пожалуй, нет нужды сомневаться, что это и впрямь настоящие гвардейцы, а не очередная дезертирская банда.
Вот только меньше проблем это не делало.
– Мы уходим, – тут же заявил верховодящий контрабандистами боцман. Поднялся от костра, а остальные его люди встали с ним вровень. – Сам понимаешь, старина, нам тут рады не будут. – И распорядился своим головорезам собрать всё ценное, за что не будет спора.
Ну конечно, Брут это понимал. Как и то, что Энилин тоже придётся отправиться с ними. Она ведь северянка, она вне закона на этой земле. Клановые наколки с лица просто так не сотрёшь. Ведь после того что они тут устроили, гвардия точно весь полуостров перероет.
– Так, мужики, общий сбор, – Голос бывшего сотника походил на скрежещущие друг о друга камни. – Решаем, что делать дальше и как поступить.
Хотя много ли оставалось вариантов? Когда они на это дело соглашались, каждый понимал, что, возможно, дороги назад уже не будет. И не только из-за опасности расстаться с жизнью. Вот и пошли те, кого на этом клочке имперской земли мало что держало. Одно дело – откупаться от местных вояк, чтобы те закрывали глаза на «подозрительных личностей, сбывающих неописанные товары в обход имперских пошлин», но совсем другое – дать обнаружить себя на месте побоища, среди этих самых
Оттого-то совет оказался недолгим. Все селяне – все выжившие – единогласно решили примкнуть к контрабандистам. Покинуть обжитые места и вкусить чутка вольной жизни. Может даже возвратятся сюда, когда всё уляжется. Для смельчаков и сорвиголов – ожидаемое решение.
И вопрос, по сути, состоял лишь в одном. Для Брута по крайней мере.
– Не-ет… – едва выдохнула Энилин, качая головой. – Нет, дорогой! А как же наш сын?!
Брут нахмурился. Такие решения никому не даются легко.
– Наш сын… – сглотнул он. – Дорогая. Родная. Неро сильный. Он справится. Справится во что бы то ни стало! Должен, потому одну тебя я не оставлю! Взгляни на меня, вспомни, вспомни кто его мать, кто учил и натаскивал его! Справится, точно справится.
Оба они, если б только помнили, каково это, зарыдали бы.
Ричард Маганти, сидевший неподалёку, хлопнул по коленям и поднялся. Его голос мало что значил, но вот чувства этих двоих ему очень хорошо знакомы. Вот и решил, что уж поможет им чем сможет, почему бы и нет?
– Я с вами не пойду, – твёрдо заявил он. – Вернусь к себе, в Гринлаго. А заодно и вот этого вот провожу. – Ричард ткнул пальцем себе за спину, указывая на удаляющуюся фигуру чаандийца. Ну а что, ему заплатили, и он своё слово сдержал. А теперь, раз бой окончен, пошёл своей дорогой. – А если вдруг повстречаю вашего паренька, – продолжил меж тем Ричард, – могу и весточку ему от вас передать. Я ж его видел, помню, как выглядит, узнаю при встрече. Идёт?
Пекарь, когда с этим предложением подходил, не ожидал, как повернётся. Ещё раньше, чем он договорил своё «идёт?», та северянка, Энилин, заключила его в объятия. Такие, по которым сразу же понятно, что это не товарищеские, но материнские. Растрогала его тем самым до глубины души. Всё же он не такой уж скверный тип, как привык о себе думать.
Брут тоже протянул ему руку.
– Безопасную дорогу до города-то хоть знаешь? – поинтересовался.
– Знаю, – ответствовал Ричард. – Точнее, знаю тех, кто точно знает.
– Хорошо, – кивнул Брут. – Тогда за дело. Заберём раненых и уходим отсюда. – Бывший сотник оглядел логовину, будто бы с тоской. Остановил взгляд на Ричарде. – Спасибо, приятель. Жаль, едва познакомились.
Ричард только плечами пожал: в жизни так случается.
✧☽◯☾✧
С того момента минуло уже… сколько? Половина дня, не меньше. Закат. И по-прежнему за ними никакой погони. Хорошо. Значит, не зря он про местные тропки узнавал и о нужных людях справлялся, отправляясь сюда. Пригодилось. Разве что следом всё ещё шёл этот травник или монах, или кем он там был? Себастиан. Прям как банный лист пристал. И с одной стороны, свободный же человек, пускай ступает куда ему вздумается. Но вот с другой – раздражал. Увязался как-то странно, ни ближе, ни дальше, ни в сторону. Чего хотел – помалкивал; чего добивался – тоже непонятно. Но и тумаками прогнать его вроде как не за что. Пока, во всяком случае.
Ричард в очередной уже раз, не выдержав, обернулся:
– Ты же вроде в деревню хотел возвращаться? – прокричал он Себастиану.
– Нету больше деревни! – донеслось в ответ. – Мне теперь нужно в город!
– Ну так и иди туда! Другой дорогой! – ругнулся Ричард и продолжил путь.
Это уже их дюжинная за сегодня перебранка. Сначала Пекарь всерьёз думал кулаки об него почесать, чтобы отстал. Затем швырялся в монаха камнями. Под конец иссякла даже брань. Теперь он лишь время от времени пробовал прикрикнуть на Себастиана, чтобы тот валил прочь, но это ни к чему не приводило. Чаандиец всё это время шёл молча, не вмешиваясь.
В конце концов, Ричард махнул рукой. Словно почувствовав это, монах стал потихоньку их нагонять. По чуть-чуть, понемногу, по шажочку. И вот он уже идёт с ними вровень.
Шли они через непаханые, поросшие бурьяном и дикими травами поля. Огибали овраги, обходили холмы, встречали и провожали резвящийся здесь тёплый летний ветер. Двигались к мелкому рыбацкому посёлку, у которого и названия вроде как не было.
Зато там должен обретаться нужный сейчас человек.
– Фу-ты ну-ты! – воскликнул хозяин одной из хибар, открыв дверь и увидев на своём пороге вымазанного запёкшейся кровью чужеземца, лысого улыбчивого простака в рясе, и ещё третьего – человека вроде серьёзного, с тяжёлым взглядом, вот только что он в такой компании забыл? – Чего изволите, господа хорошие? Улова сегодня нет, хаты не сдаём.
– Нам бы того, любезный, на тот берег переправиться, – отвечал Ричард. – Нисон Ригс тебя на этот счёт советовал спрашивать. Слыхал о таком?