Андрей Капустин – Пламя в Парусах (страница 17)
Судя по тяжести, неторопливости и лёгкой, едва заметной неуклюжести, – это хозяин дома направлялся в его сторону. Но Такеда не услышал ни скрипа половиц, ни хлопанья входной двери. Человек, назвавшийся Ричардом Маганти, направлялся не к себе домой, но шёл именно к месту его уединения. Меч у ног Такеды едва заметно задрожал.
– Охо, наслаждаешься видом, как я погляжу! – с ходу заявил Ричард, плюхнувшись прямо на траву чуть в стороне. – А… у тебя глаза-то закрыты. Отдыхал, значит. Ну и… как оно тут в целом-то?
Такеда молчал. Ричард прицокнул:
– Ах да, ты же из этих. Из тех, кто словами попусту не разбрасывается… Уважаю, – покивал Пекарь. Помолчал немного, затем потянулся себе за спину. – Слушай, тут, в общем, недоразумение такое вышло, у деревенских там вроде как праздничное застолье, но ни одного свободного табурета и не осталось. Была парочка, да один сломали, а другой в костре на спор сожгли… Короче, дабы тут никто обиженным не оставался, я тебе прямо сюда немного съестного приволок. Чутка лепёшек вон, каши, мясца, ну и сыра козьего – куда ж без него-то, родимого? Дай, думаю, угощу нового соседа…
Не помнил Ричард, что б хотя бы раз в жизни слова ему давались с таким трудом. Будто каждое из них в смоле или патоке перемазано, потому и то к языку липнет, то за зубы цепляется. Да и чаандиец этот: как молчал, зараза, так и молчит! Может, не понимает? Пекарь тогда сам взял одну из лепёшек, макнул её в варенье и откусил кусок. И, как назло, тут же поперхнулся.
– Кха…тьфу, холера её раздери! – начал он, отплёвываясь, но тут же и замер.
Гость его наконец приподнялся, шумно вздохнул, – кажись, усмехнулся даже, – и потянулся себе за спину. Ну и вытащил из-за спины не что иное, как его – Ричардову! – курительную трубку. Чистую от комочков сохлой каши.
– Услуга за услугу, – промолвил Такеда, и хотя на его лице не играло в тот момент никакой улыбки, она явственно слышалась в произнесённых словах, невзирая на непривычный говор.
Ричард удивился, но трубку принял. Отвернулся, выплюнул остатки лепёшки, откашлялся в кулак и со знанием дела принялся её рассматривать, вращая так и эдак; проверяя, всё ли в порядке. Конечно, дарёному коню в зубы не смотрят, но он хотел удостовериться. Грешным делом, позволил себе думать, что чаандиец, по незнанию, вполне мог просто ополоснуть трубку… да хотя бы вона, в бочонке с дождевой водой! Трубке такое на пользу не пойдёт; пользоваться можно, но это уже не то будет.
Но, оказалось, нет. С трубкой обошлись мастерски, иначе и не скажешь. Не только снаружи вычищена, но и внутри нагар весь соскоблён. Притом аккуратно, ни одной трещинки, царапины или потёртости Ричарду на глаза так и не попалось. Новых, по крайней мере. И мундштук подрезан как надо. Он и сам бы лучше не справился.
Ричард усмехнулся недоверчиво и не без труда оторвал взгляд от своей старенькой трубки. Хотя теперь-то её вполне можно назвать почти что новой.
– Это… что же получается? – выдохнул он, не зная, как и благодарить Такеду. Может, кому-то такой подарок и показался бы мелочью, но для него это самое то.
Такеда же вновь улыбнулся, потянулся под полу́ коврика и достал из-под неё небольшой ларчик. Раскрыл его. Внутри Ричард увидел пару курительных трубок – простецких на первый взгляд и формы странной, но сделанных если не мастером, то уж точно с душой; там же несколько взвесей табака, шомпол для чистки, ножик для нагара и ложечку-топталку ни то из рога, ни то из кости. Всё чистенькое и упаковано аккуратно.
Это уже не курительный набор странника, а настоящий реликварий. Видать, чужестранец оказался настоящим знатоком этого дела. Редкая удача, встретить такого ценителя.
Ричард, глядя на эдакую красоту, присвистнул с неподдельным уважением. Продул свою трубку, закусил мундштук, достал из кармашка кисет и, расплывшись в улыбке, задал самый важный для сегодняшнего вечера вопрос:
– Подымим?
Так они и поступили. Устроились на крыльце дома, чуток перекусили, опрокинули по одной, а после хорошенько забили трубки. Ну и пошла беседа. День уже клонился к закату, погода обещала гром и молнию на всю ночь, а они просто наслаждались спокойным вечером, перетирая всякую всячину. То был разговор ещё не между друзьями или товарищами, но уже вполне себе добрыми знакомцами. Пустой в сущности, но душевный. Всё лучше, чем держаться особняком. Ричард убедился, что чаандиец – новое лицо в деревне, а раз так, то ему точно не повредит и крыша над головой, и добрая компания. Вместе-то оно всё веселей.
«Не так уж тут и плохо, – наконец заключил для себя Ричард, любуясь всполохами молний на горизонте. – Да и не так скучно. Дело привычки». Сам же он окончательно уверился, что приехать сюда было хорошей идеей. У него появился интересный знакомец, местные – сплошь рукопожатный народ, и даже один паренёк, что отправился до города с местным забавным святошей, и тот весело помахал ему, Ричарду, на прощание. Преисполненный этим радушием, Пекарь махнул ему вослед, пожелав про себя доброй дороги. Денёк в конечном итоге выдался самое то. Лучше просто некуда.
✧☽◯☾✧
Ричард Маганти оттолкнулся от крыльца своего дома и добротно так потянулся. Аж до хруста где-то в грудине, – настолько отчётливого, что вполне мог бы спугнуть спящего на подоконнике кота или заинтересовать лекаря-костоправа. Пора бы уже и на боковую. Час поздний, вовсю накрапывал дождик, да и мягкость своей новой кровати он ещё не успел опробовать. Досадное упущение, надо бы исправить. Такеда отлучился в деревню, вроде как за колодезной водой, но Ричард решил, что нет нужды его дожидаться. И в честь этого изменил одной из своих привычек, оставив входную дверь незапертой. В конце концов, ничего ведь не случится, верно? Да и настроение у Ричарда оставалось настолько хорошим, что ограбь его кто-нибудь этой ночью, и поутру он выйдет на улицу с требованием вору обязательно выпить за его здоровье, раз уж теперь есть на что.
Улыбнулся при этих мыслях. Нет, конечно, Ричард не собирался терять бдительности и «раскисать», как бы не преминули про него сказать некоторые его приятели, просто… Просто раз уж его увольнительная
«Может, тогда и колодец себе поближе выкопать? – пришла Ричарду здравая мыслишка. – Всё удобней, чем всякий раз бегать до деревни. Можно выложить его, скажем, здесь. – Он ткнул пальцем в поросшую одуванчиками опушку, чуть в стороне от хаты. Указывал не для кого-то конкретного, а просто так, для себя самого. – Или, может, вот здесь? Или там? А ещё неплохо бы колодец смотрелся близ… А это что ещё за чертовщина такая?!»
Ричардов палец указывал аккурат в сторону дороги, что вела вон из Падымков. И там, особенно при всполохах далёких молний, что-то да вырисовывалось. Ричард сплюнул, по старой привычке отёр руки о жилетку и подошёл на шаг ближе. Прищурился. Гвардейская снаряга, точняк – она,
Ричард ещё раз сплюнул, развернулся и зашёл в дом. Дверь за собой захлопнул и запер на засов. Затушил масляные коптилки, загасил печь, которую получасом ранее решил растопить, и на всякий случай проверил, легко ли открываются оконные ставни с противоположной от входа стороны. После чего переоделся в более удобное, набросил вощёный жилет и устроился наблюдать за дорогой; так, чтобы незваных гостей видеть наверняка, но чтоб никто не заприметил его самого в окне. Заранее нацепил тетиву на арбалет. И приготовился ждать, что же будет дальше.
Такеда тем временем спустился в деревню и направился к колодцу. Он уже достаточно исходил здесь за сегодня, мотаясь в поисках ночлега, и знал куда идти. На плече его болталось коромысло, а тройку пустых покамест вёдер он нёс в руке. Местные уже не таращились на него с таким возмутительным интересом, как раньше, хотя в этом он находил для себя мало радости. В любом случае ему не пристало задерживаться здесь надолго. Дорога берёт своё начало под ногами идущего.
А вот наконец и колодец возник на его пути. Даже незамысловатость конструкции бередила его чувство прекрасного своей безыскусностью. Простая яма в земле, обложенная жжёным камнем. На родине Такеды колодезь являлся местом глубокого почитания сил природы, местом созерцания, покаяния и праведного глубокомыслия; его не выкапывали где попало и не украшали чем придётся. Только что толку сейчас об этом вспоминать?
Такеда отмахнулся от невесёлых раздумий и подошёл ближе. Отложил коромысло в сторону, поставил вёдра на землю. Взялся за рукоять колодезного ворота, но едва начал проворачивать, как приметил нечто серебристое и на диво стремительное, что шмыгнуло прочь от его взгляда, скрывшись за каменной кладкой. Не далее чем в трёх шагах. Зверёк какой, с пушистым не по погоде хвостом и окрасом донельзя странным для этого времени года. И этого края. А может, показалось?