Андрей Капустин – Пламя в Парусах (страница 11)
«Да и шут бы с ними», – подумал я и пошёл выискивать желаемое. И вот тогда-то вскрылось, что это за пометки такие. Нужные книги по Чаанду я отыскал быстро; порядок хранения рукописей в библиотеке соблюдался неукоснительно. А насчёт драконов… предназначенные этим книгам полки дерзко пустовали.
Удивлённый вне всякой меры, я сложил два выбранных трактата на свободную кафедру и взялся дальше изучать Архив. Выбрал ещё четыре книги на драконью тематику; напротив каждой неизменно стояла загадочная пометка. Отправился на их поиски.
Вернулся ни с чем.
Трижды или четырежды я сверялся с Архивом. Каждый раз просматривал помеченную полку от и до. Всё впустую! Неизменно драконьи книги оказывались изъяты…
Нечего сказать, досада моя не знала предела, а помимо того это ещё и странно. Удивительно и странно. Но разочарование – не мой союзник сегодня! Я закусил губу и принялся штудировать Архив, намереваясь во что бы то ни стало отыскать хоть одну драконью книгу, пускай та даже окажется последней. И вскоре мне улыбнулась удача! Видно, поверья не врали: Гелиадр и впрямь воздаёт за настойчивость.
Книга нашлась. Судя по описи, некий внушительный и богатый фолиант с пометкой «У…», выведенной в Архиве венценосным росчерком. «Утерян, – сперва подумал я. – А может
Оказалось – второе. Труд располагался на верхнем этаже антресоли и на этот раз прилежно ожидал меня на означенном месте, нигде не таясь. А кроме того, выглядел он
Книга – нет, скорее, настоящая реликвия! – хранилась за закрытой витриной, позволяя только смотреть и восторгаться, но ни в коем случае не трогать. Литое стекло толщиной с палец отделяло меня от заветного приза, а замочная скважина походила на ухмылку шута. Настолько издевательскую, что первой же моей мыслью стало:
Но, разумеется, поступать так я не стал. В жизни бы не решился на подобное.
Но и руки опускать не намеревался! Поднял повыше лампу и принялся глядеть по сторонам в надежде, что, быть может, заветный ключик окажется где-то неподалёку. Хотя умом-то понимал, что ни в жизнь такой удаче не бывать! Кто́ в здравом рассудке оставит ключ от столь ценного раритета рядом с местом, где тот хранится? Ключу этому лежать бы сейчас в личных покоях бургомистра под его подушкой, на шее, в руке, а то и вовсе в…
Свет лампы вдруг выхватил из темноты очертания тумбы и, скользнув по её краям, сверкнул лучистым отблеском мне прямо в глаза. Я обомлел.
Ключ. И вправду – всамделишный ключик! Бронзовый, но отполирован до золотого блеска. Лежал на чуть запылённой поверхности одиноко и сиротливо, словно только и дожидаясь, когда его заметят. И хотя нечего и надеяться, что он подойдёт к витрине, я тут же потянулся к сверкнувшему.
Однако руку свою задержал на половине пути. Ведь если я возьму его, и он действительно подойдёт к этой витрине, – разве не окажется это воровством? Наверняка. Ну а народная молва на этот счёт гласила предельно ясно: ни одно подобное злодеяние не остаётся безнаказанным! Вор –
Так я и застыл с протянутой рукой, будто пригоршню мрака вздумал ухватить.
Однако уже в следующий миг опомнился, собрался с духом и уже без тени смущения сгрёб-таки злосчастный ключик с тумбы.
«Чушь! – подумал я. – Никакое это не воровство, ведь я не собираюсь ничего красть! Просто прочту пару-тройку страниц, после чего верну книжицу на отведённое ей место в целостности и сохранности. Никто и не узнает!» Да и сам ключик, вторя этим мыслям, ладонь совершенно не обжигал. Лежал так же безобидно и тихо, как и в целом моё здесь присутствие. Вот я и решился, поняв, что ничем не запятнаю свою совесть и не возьму никакого греха на душу.
И вот, ступая теперь аккуратно, как если бы с ключом в руках мои шаги сделались стократ тяжелее прежнего, – я приблизился к витрине и… отпер её без всякого труда. Ничуть этому даже не удивился. Стеклянная крышка поднялась легко, натянув цепочки-украшения. И вот он – заветный фолиант! Оплетённый в мягкую кожу исключительной выделки, украшенный тиснением в виде драконьих ликов, укреплённый посеребрёнными уголками и покоящийся в обтянутой бархатом нише… Даже касаться этой книги уже казалось огромной честью! И, получается, я вполне достоин.
Довольный собой, я со всем почтением извлек фолиант из его ложа, прикрыл витрину, а ключик положил на прежнее место. Возвратился к кафедре, огляделся по сторонам, убеждаясь, что одинок, и с содроганием сердца перелистнул первые несколько страниц взмокшими пальцами.
В тот же миг всё прочее утратило для меня значение и даже само время замедлило свой ход. Остались лишь шершавый шелест старинной бумаги да пляшущие в свете лампадки тени, обступившие меня, подобно стенкам тёмного колодца.
Титульный лист встречал причудливой и витиеватой, но совершенно непонятной росписью, где даже границ отдельных букв не получалось угадать, сколько ни пытайся. Зато ниже красовался перевод названия, дописанный явно позже, которое я и так уже знал благодаря Архиву: «Драконья династия» – так звалась эта книжица.
Первые несколько страниц оказались исписаны тем же незнакомым языком, и я уж побоялся, что придётся довольствоваться просмотром одних гравюр. Но вскоре стало попадаться всё больше привычной для нашего края саинциальной письменности, понятной всякому грамотному человеку. И вот тогда-то книга окончательно подчинила себе всё моё внимание без остатка. О прочих набранных на ночь трудах я совершенно позабыл.
Начиналось всё вполне безобидно. Так, как и ожидаешь, взявшись за самое обычное чтение.
Я листал страницы, с интересом разглядывал зарисовки, наслаждался рукописным текстом и теми образами, кои он щедро рисовал в моём воображении. То, что казалось невозможным даже во снах, Драконья династия позволяла фантазировать с лёгкостью. И не сразу я обратил внимание, что прочитанное ненадолго-то сохранялось в моей голове. Стоило только перевести взор, перелистнуть очередную страницу или просто моргнуть, – как все образы стирались безвозвратно. Хотя никогда прежде я не жаловался на подобную скорую забывчивость! А смотришь обратно, хочешь повторить так некстати позабытое, – но тех текстов уже не находишь, заместо них попадаются совсем другие.
И чем дольше это продолжалось, тем сильнее тревожило.
Постепенно Драконью династию стало сложно читать. Почти что больно! Вроде это простые буквы, складывающиеся в обычные слова, но каждая последующая строчка стала как ягода малины, за которой тянешься в глубь куста, раня руки до крови. Только вместо рук терзался разум! Я глядел на страницы, но уже с трудом различал написанное; не столько читал сам, но будто бы слушал чьи-то тихие нашёптывания… Это точно был не мой внутренний голос! Мой звучал иначе! Но даже так услышанные откровения стремительно забывались. И только на душе продолжало тлеть непонятно когда поселившееся там смятение, засевшее подобно стреле между страхом и страстным желанием узнать
Быстро же эти плоды утратили свой вкус.
Попытавшись оторваться от чтения, я потерпел постыдную неудачу. Не пускало! Как если бы чьи-то ладони легли на мои плечи и не позволяли отступиться от кафедры ни на шаг. Дыхание моё сделалось прерывистым, руки дрожали, бумага ловила и впитывала беззвучные капли. Письмена и вторившие тексту гравюры насмешливо плясали и извивались у меня перед взором, пускали языки чернильного пламени, хлопали рисованными крыльями, стремясь сорваться со страниц. Хотя и по-прежнему оставались не более чем недвижимыми рисунками, исполненными тушью. «Это всё мне мерещится, – убеждал я себя. – Это просто усталость». Кого я пытался обмануть? Даже тени вокруг осмелели настолько, что уже не таясь порывались укусить лампу за горящий фитиль.
Безуспешно противясь этому, я перелистнул очередную страницу. Поранил палец об острый край. Бумага окрасилась алым. Вышел неумелый, неуместный мазок, перечеркнувший часть строки. И тотчас же шепотки разгневались! Они повелели быть внимательным. Велели читать дальше, раз я уж здесь. Голос, не громче мыслей, зазвучал отчётливее; теперь окончательно стало понятно, что не я его думаю, но некто это говорит!
Я вздрогнул, захотел оглянуться, решив, что кто-то всё-таки подкрался ко мне, и всё это злые трюки надо мной, пойманным врасплох. Но стоило попытаться, как очередная воображаемая ладонь схватила меня ещё и за волосы, направив лицо в книгу. «Читай». Я нашёл в себе силы упереться, вознамерился рвануться прочь от кафедры… но так и остался на прежнем месте. «Читай!» Рука моя легла на страницу, кровь из пореза оставила новый след на чернилах, и тогда дёрнул рукой, прочертив новую алую полосу. Утопив ещё дюжину символов в крови, перечеркнул, словно исключив, целые строчки. И может совпадение, но и на плечах, и на затылке, и на сердце злая хватка ослабла… Нет, не ослабла, но дрогнула. «Читай!!!» – гневно зашипели призрачные голоса мне прямо на ухо.
– Н-нет! – выкрикнул я в голос, вконец позабыв, где нахожусь и что лучше бы не шуметь.
Боль вспыхнула у меня во лбу, аж искры из глаз посыпались! Я пошатнулся, схватился за кафедру, едва не опрокинув со стойки масляную лампу, но свой взор наконец-то сумел отвести в сторону, буквально отодрав его от злых страниц. И лишь тогда, обессиленный, повалился на пол.