Андрей Канарейкин – Героиня по вызову 3 (страница 47)
— Эй, это что за чертовщина, — вышел вперёд один из мужиков, этакий боров с густой пегой бородой, — вы что с Михом сделали, иродки?
— Гораздо меньше, чем он заслужил, — заметила Тина, — твой дружок…
Генриетта вдруг подняла руку и чётко сказала, глядя на жрицу:
— Нам нужно шесть комнат на одну ночь, припасы и ужин. Сейчас же.
Женщина явно умела читать атмосферу лучше деревенских, потому положила руку на плечо борову и что-то шепнула ему на ухо. Тот расслабился:
— Ну… ладно. Постоялый двор вон там, госпожа — он указал рукой на большое двухэтажное здание за массивным частоколом, одной стеной выходившее на площадь, — Корлег вас обустроит. И это, извините, что так получилось с Михом, у нас не часто высокие гостьи бывают.
Генриетта холодно ему кивнула, принимая извинение и боров, повернувшись к своим, рявкнул:
— Ярго, проверь Миха, остальные – по домам.
Деревенские разошлись, негромко ворча и косясь на сидевших на крышах фургонов егерей и Грубера с некоторой опаской. Староста же поклонился поочерёдно Рие, потом мне, потом Тине, и хотел видимо отправиться следом, но жрица его остановила:
— Раско, я составлю гостям компанию за ужином.
Мужик вздохнул и почесал в затылке, потом произнёс:
— Я не думаю, что им нужна ваша компания.
— Я с вами абсолютно согласна, — заметила Рие.
— И всё же я настаиваю, — улыбнулась ей жрица, — у нас нечасто останавливаются столичные аристократы, законы гостеприимства обязывают меня, как жрицу Триединой Матери.
Генриетта пожала плечами:
— Как вам угодно. Но развлекать вас дольше, чем я и мои люди будем ужинать, я не намерена.
— Конечно, госпожа…
— Леди Генриетта Харт, — снова примерила я на себя роль глашатая, — Графиня и баронесса. Герба медведя и браги.
— Анабелла, мер-сену богини Хау в этом приходе.
Генриетта обозначила кивок, а мы с Тиной слегка поклонились, не слезая, впрочем, с коней. Я же задумалась. Мер-сену – это храмовая жрица, далеко не высший сан, но посвящена в тайны. И что она делает в захолустном селе? И ведь не спросишь.
Что ещё не радовало, так это тот неприязненный взгляд, которого мы с Тиной удостоились. Анабелла посмотрела на нас, словно на насекомых. Впрочем, лицо её тут же разгладилось, и на нём расцвела благодушная улыбка.
Жрица пошла рядом с кобылой Генриетты, мы же с Тиной пустили коней по бокам от них, на всякий случай. Если вдруг из-за крыш полетят стрелы или обвалится стена.
***
Стена не обвалилась, стрелы не прилетели. Мы без приключений въехали в просторный двор, где уже ждал немолодой трактирщик. Услышав пожелания, он исчез в доме, оставив с нами мелкого сорванца, видимо выполняющего роль конюшего или чего-то вроде. Мальчишка спокойно дождался пока мы спешимся, заведём фургоны во двор и выгрузимся полным составом. Только раз его глаза сверкнули любопытством, когда из второго фургона вылезли шестеро орков. Может тут орки редкость? Впрочем, кроме любопытства, юнец ничего не выказал. А вот Анабелла смотрела на степняков с очень сильной неприязнью. Заметив, что я за ней наблюдаю, жрица надела на лицо выражение непроницаемого благодушия и прошла в дом вслед за Генриеттой и Тиной. Я же подошла к оркам, возящимся у второго фургона:
— Вам помощь нужна? — спросила я у высокой стройной орчихи по имени Дзая.
Та покачала головой:
— Нет, Саша, мы разберёмся. Иди внутрь.
— Хорошо, только я хотела переодеться сначала.
Она вдруг вонзила в меня взгляд своих тёмно-синих глаз:
— Зачем?
— Чтобы в броне не сидеть.
— Лучше не надо, — задумчиво сказала она
— Почему?
Орчиха пожала плечами и повернулась к мешкам, после чего буркнула:
— Так безопаснее будет.
— Эмм. Ну хорошо, — в конце концов, могу броню и в своей комнате снять, — вы скоро подойдёте?
— Скоро.
Удовлетворившись этим ответом, я прошла в здание вслед за Рие и Тиной и оказалась в большом зале. Надо сказать, деревня не бедствовала, судя по тому, что освещено помещение было не чадящими факелами, а масляными светильниками на люстрах под потолком. Такие делали только гномы и просили за свою работу немало.
Леди Харт и Тина сидели за длинным столом у самого камина, компанию им составляла жрица, Грубер с водителем первого фургона, которого Рие вроде назвала Гансом – за соседним столом. Трактирщик гремел чем-то на кухне. Я хотела пройти в свою комнату, но меня поманила Рие. Когда я подошла, блондинка указала на жрицу:
— Леди Рэд, присаживайтесь.
— Я не против, но… — я многозначительно постучала закованными в сталь пальцами по столь же стальному нагруднику, — мне бы хотелось сначала переодеться.
— А вы в седле были весь день, да? — как бы невзначай вклинилась Анабелла.
— Именно так, — кивнула я.
— И в доспехе?
— Ну да. К чему вы клоните?
Она улыбнулась:
— Просто удивляюсь тому, что такое испытание не сказалось на вашем внешнем виде. Обычно, люди после таких переходов выглядят и пахнут куда более… специфически.
Хм. Туше, дорогая жрица.
— Косметическое заклятье. Леди должна оставаться леди в любой ситуации, знаете ли.
— Странно, что ваш сюзерен его не знает, — заметила жрица. Мисс Марпл, блин.
Впрочем, подобрать ответ я не успела, потому что Генриетта хлопнула ладонью по столу и сказала:
— Если вы собираетесь свернуть на обсуждение косметической магии, то я вот как раз пойду совершать эти самые процедуры. Вы напросились нам в компанию, так что теперь давайте, объясняйте зачем.
Я взглянула на Тину и захотела спросить её мыслеречью, что происходит, но демоница по-особому коснулась мочки уха указательным пальцем. Наш условный знак, что пользование мыслеречью может быть опасно. Блин. Ну ладно.
Жрица между тем, не обращая внимания на наши перемигивания, откинулась на стуле и улыбнулась:
— Что вы, леди Харт, я не собиралась навязываться – просто как духовный лидер этих добрых людей, я должна знать, куда вы идёте, особенно в такой странной компании. Трое женщин во главе отряда, мужчины в роли слуг и на вторых ролях – как-то это странно, совсем не так, как задумала Триединая Мать. Мужчина создан чтобы управлять, а не чтобы подчиняться – подчиняться должна женщина. Идти против этого порядка – противоестественно.
Генриетта усмехнулась:
— Так что ж вы тогда не спешите сменить на кухне нашего хозяина? Подчиниться, так сказать, естественному укладу вещей?
— У меня другая роль, — смиренно склонила голову Анабелла, — вести заблудшие души к спасению и… — она повернула голову на звук открывающейся двери.
Я последовала её примеру и увидела входящих в зал орков. Наёмники оставили свои тулупы в фургонах и теперь щеголяли в панцирях-безрукавках из «рыбьей чешуи». На поясах у них были недлинные тяжёлые фальшионы. Уж не знаю, кого они тут опасались, но разоблачаться не спешили. Я вдруг вспомнила предостережение Дзаи про доспехи и в голове кольнуло лёгкое беспокойство.
Между тем, жрица посмотрела на орков, рассевшихся за столом рядом с нашим и её глаза сузились:
— У нас маленькая деревня, так что в трактирах нет комнат для низших рас. Может быть, вашим слугам лучше поесть в фургоне, леди Харт?
Она сказала это негромко, но и не особо таясь, так чтобы орки расслышали. Дзая точно услышала — она повернулась к жрице и положила руку на рукоять меча. Генриетта жестом остановила её и посмотрела на Анабеллу:
— Мер-сену, когда я приняла ваше приглашение, то не думала, что вы станете оскорблять мою миссию или моих людей. В третий раз повторяю – спрашивайте, что вы хотели, и оставьте нас в покое.
— О, я всего лишь хотела объяснить вам, как должно себя вести аристократу и верной дщери святой матери-церкви, но мне кажется, этот урок уже несколько запоздал.
— Вы правы, запоздал. Лет на сто - сто пятьдесят, или когда там последнюю фанатичку из секты чистоты обезглавили? — Генриетта наклонилась вперёд, — если вы думаете, что я буду сидеть и слушать ту же самую риторику, то вы несколько заблуждайтесь. Но я и не идиотка. Никто не будет столь нагло нарываться на конфликт с группой вооружённых аристократов безо всяких причин.