Андрей Канарейкин – Героиня по вызову 3 (страница 48)

— Тут вы правы, — улыбнулась жрица.

Вошёл трактирщик, поставил на наш стол большой поднос с какой-то птицей и картошкой, а также кувшином пива и кружками. Посмотрел на два других стола и почесал затылок:

— Вы что же, тоже голодные, значица? Эх, маловато я сделал, милсдари, надо было побольше. Ну ничего, щас я соображу чего приятного. Может быть…

— Кхерата арива ладар, — произнесла жрица и направила на трактирщика руку, сложенную в троеперстное знамение Хау.

Мужчина тут же замер, кивнул и развернулся, направляясь на кухню. Жрица же продолжила:

— Так вот, вы спрашивали, чего я хотела? Тут всё очень просто – я хотела понять, чем являются ваши спутники, леди Харт, и чего от них ждать, прежде чем делать вот это.

Она положила ладонь на стол и прошептала слова, которые я не успела разобрать. На досках же вспыхнул белым светом колдовской круг. Его я разглядывать не стала – понятно, что ничего хорошего он не сулит. Я начала подниматься ещё до того, как жрица закончила своё предложение, одновременно положив руку на рукоять меча – и так и замерла. Скосила взгляд на Тину – единственное движение, которое мне было доступно, и увидела, что демоница тоже замерла в неестественной позе, не успев до конца встать из-за стола. Остальные, судя по звукам и ругани, оказались подвержены заклятью в меньшей степени, но явно тоже пострадали.

— Это круг веры, — пояснила жрица, — никто кроме истово верующих в нашу триединую богиню не сможет в нём двигаться.

— И что ты теперь планируешь делать? — услышала я сдавленный голос Рие.

— Я – ничего. Жрица не может обагрять свои руки. Истово верующий же…

Я увидела краем глаза, как трактирщик делает шаг к блондинке. В его глазах горел безумный огонь фанатика, рука поднимала мясницкий тесак. Я беззвучно выругалась и попробовала шевельнуться – бесполезно. Тело вообще меня не слушалось, магические цепи были закрыты. Рие двигаться могла, но делала это очень заторможено, словно в густом киселе.

— Вы должны понять, леди Харт – мы делаем то что делаем только чтобы помочь вашей душе, — мягко сказала Анабелла, и в её глазах я увидела отблеск того же фанатизма, который вдруг разгорелся в глазах трактирщика – но фанатизма холодного, расчётливого и подлого, — недаром Триединая Мать говорила нам «Через боль и страдания лишь очистится заблудшая душа, ибо таковы наши пути».

Хотя бы пальцем пошевелить, ну же, хоть одну цепь активировать…

— Триединая мать ещё предостерегала от лжепророков и тех, кто Её волю хочет использовать ради своей выгоды, — раздался вдруг звучный голос, и тут же что-то свистнуло. Анабелла вскрикнула и отлетела от стола. Как только её рука оторвалась от досок, сияющий круг на мгновение мигнул. На мгновение – но мне этого было достаточно. Ощутив активировавшиеся цепи, я тут же приняла туманную форму и рванулась наперерез трактирщику, уже поднимавшему оружие над головой Рие. Времени думать не было, поэтому я решилась на то, что мне раньше и в голову бы не пришло – трансформировала конечность в момент материализации и сразу же ударила по руке трактирщика какой-то полулапой-полуклешнёй, получившейся в спешке. Нож отлетел в сторону, отрубленную кисть я поймала нормальной рукой и повернулась к жрице. И как раз вовремя — она явно оправилась от предыдущей атаки. Её посох был поднят и изливал струю ослепительного света на Грубера, который стоял перед своим столом, выронив свой лук и пытаясь закрыться от лучей.

Времени думать опять не было, так что я продолжала действовать по наитию – вытянув из отрубленной конечности всю кровь в шарик между пальцами левой (нормальной) руки, я сжала в руке отрубленную кисть и подключилась к ней собственными цепями, напрямую вливая ману в простейшее плетение. После чего крикнула:

— Эй, госпожа жрица, лови! – и запустила в неё кистью, которая прямо на лету расправила мгновенно высохшие пальцы с заострившимися ногтями, метя в пухлое горло. Женщина инстинктивно закрылась посохом и вокруг неё загорелся кокон защитного поля. Поздновато, правда – рука успела пролететь сквозь него и, попав в плечо, быстренько перебрала пальцами до горла, поднялась выше и вонзила узловатый большой палец в левый глаз по самую фалангу. Тут же раздался вой и защитный кокон вспыхнул так ярко, что я уже не видела его формы, только сияющий круг света. И в этот круг света я запустила подготовленным за это время кровавым копьём, самым крупным из тех, которые создавала. Дымящаяся энергией чёрно-красная сосулька влетела в самый центр защитного заклинания и придала ему такой толчок, что кокон вместе с продолжающей кричать женщиной вылетел через окно, оплавив в процессе раму и исчез где-то за забором. Единственное, что осталось на полу – обугленная до скелета кисть с оторванной фалангой большого пальца.

Я окинула взглядом зал, отмечая подпалины на стенах, разрубленные непойми чем стулья и просто перевёрнутую мебель. К счастью, погибших с нашей стороны не было. К несчастью, не было их и с противоположной стороны, судя по доносившимся с улицы крикам жрицы… Мда, жаль не добила её. Бросив быстрый всережимный (обычный, тепловой и ощущение манатоков) взгляд на Тину и Рие, именно в такой последовательности, я убедилась, что девушки в порядке и как раз приходят в себя от магического паралича. Вместе с тем, корчившийся на полу трактирщик, тоже начал подниматься и шарил уцелевшей рукой в поисках ножа.

Я оказалась рядом, наступила ему на запястье и стала вглядываться в лицо призвав на помощь всё своё магическое восприятие. И без толку – ну то есть, да, он очевидно был под заклинанием, но плетение настолько плотно облепило его голову и проникло внутрь черепа, что я даже примерно не представляла как его снимать.

— Что ты видишь? — спросила оказавшаяся рядом Тина, — потёрла шею и добавила, — кстати, спасибо.

— Кстати пожалуйста. А на мужике заклятье какое-то контролирующее. Как снять я не представляю, а ты?

— Нет. Хотя паутина вроде как учащается у лобных долей, видишь?

— Ага. Только вот толку? Что это вообще такое?

— Это «благочестие веры», — произнесла подошедшая к нам Генриетта, и сплюнула на пол, — нам всегда говорили, что это особое состояние, доступное единицам, но оказалось нет. Достаточно просто жрицы. Что она сделала, кстати?

— Что-то сказала вроде, — ответила я, — сейчас, погоди. «Кхерата арива ладар» вроде бы.

Рие продолжала смотреть на меня выжидающе. Наконец спросила:

— Ну? Чего ты ждёшь?

— В смысле?

— Ты хотела сообщить, что сказала жрица, Саша, — включилась Тина, — Так говори.

— Я сказала – «Кхерата арива ладар» — повторила я.

Генриетта помотала головой:

— Нет ты не сказала.

Я открыла рот чтобы повторить, и тут услышала знакомые голоса Хора:

— Не повторяй… эти слова… они не услышат… их никто… не услышит…

Генриетта всё ещё ждала, явно начиная злиться, Тина же смотрела мне в глаза с явным беспокойством. Я вздохнула:

— Тут Хор сказал, что вы не услышите, так что… В общем там было предложение из трёх слов.

— И его услышала только ты?

— Выходит, что так.

Генриетта пожала плечами:

— Ладно, потом разберёмся. Может быть. А пока что… — она взглянула на выбитое окно, — нам надо бы занимать оборону. Тина, на крышу. Я не видела лестниц, но думаю ты допрыгнешь.

— Допрыгну, — кивнула демоница.

— Грубер, ты со своими на второй этаж к окнам, Дзая, баррикадируй ворота, потом заделайте чем-то эту дырку, — она махнула рукой в сторону выбитого окна, — Ганс, Патрик, Рикон, — это к возничему и боевым слугам, — вы со мной.

— Что делать нам, арбанай? — спросил подошедший шаман. Ралдуна рядом с ним не было – молодой орк занимался ногой одного из егерей, на которого не слишком удачно упал стол.

Генриетта смерила орка взглядом и вздохнула:

— Ларган, я не знаю, какой магией ты владеешь, но лучше всего если вы с Сашей придумаете как нам защититься от колдовства жрицы.

— Исполню, — склонил голову старый орк.

Генриетта благодарно кивнула, развернулась на каблуках и в компании своих слуг вышла за дверь. Тина подошла ко мне, быстро поцеловала в губы и обняла:

— Это за что? — спросила я.

— Много за что. Не скучай тут без меня. И не делай глупостей.

— Вот последнего обещать не могу, — улыбнулась я.

Демоница хмыкнула и вышла вслед за блондинкой. Я же повернулась к Ларгану и спросила:

— Мы можем что-то с ним сделать — я кивнула в сторону трактирщика, на запястье которого всё ещё стояла.

— Да, нукер Саша. Дайте ваш меч.

Я извлекла оружие и протянула его рукояткой вперёд. Орк взял клинок, приставил кончик к груди трактирщика и одним движением пронзил его сердце, что-то прошептав в процессе. Вынул меч, вытер его об одежду убитого и вернул мне. Я спросила:

— А по-другому никак?

— Я видел таких во время Святого Марша на Восток. С ними невозможно договориться, их нельзя переубедить, и вылечить их тоже нельзя, — произнёс старик, глядя в затухающие глаза трактирщика, — только избавить от этого служения.

— Они зомби?

— Нет, к сожалению. Они умнее зомби. Когда они осознают свою новую жизнь, они будут хитры, изворотливы и беспощадны как к себе, так и к врагам своих богов.

— Ты знаешь, почему он таким стал?

— Никто не знает. Только вот жрица Тёмной Матери была рядом не просто так.

Понятно, он тоже не слышал.

— Ну что ж, тогда нам стоит…