Андрей Каминский – Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том II (страница 62)
В чреве Юггота
Андрей Каминский
– Умри во имя Митры! Пусть Ариманий заберет твою мерзкую душу!
Уродливая тварь, напоминавшая огромного краба, не могла ответить проклятием, но оглушительное жужжание выдавало не меньшую степень экспрессии. Извивающиеся щупальца накрыли полупрозрачное забрало шлема, оставляя потеки розоватой слизи, тогда как огромные клешни стиснули человека с такой силой, что на крепчайшем сплаве скафандра появились длинные царапины. Но тут полыхнула яркая вспышка, и чудовище словно разрезало на две половины, судорожно сучащие суставчатыми лапами.
Сразивший монстра воин переступил через дергающиеся останки и осмотрелся по сторонам. Бой подходил к концу, хотя кое-где еще гремели разрывы световых гранат, и сверкали вспышки плазменных пушек, еще слышалось из черных домов без окон громкое жужжание, и мерзкие твари, взмахивая огромными крыльями, взлетали, держа в лапах вырывающиеся человеческие фигурки. Ужасная смерть ожидала всех, кто попал в лапы безобразных тварей, но за каждого убитого легионера Ми-Го расплачивались не менее дюжиной своих.
Ступени исполинской пирамиды залили лужи липкой сукровицы, заменяющей тварям кровь, и в ней, будто растворяясь в кислоте, распадались на части алые, как кровь, панцири мерзких существ.
– Вы не ранены, легат? – в наушниках послышался шум, и сразивший чудовище человек, увидел, как к нему подходят сразу несколько фигур, в таких же, как у него, скафандрах.
Он бегло осмотрел броню и успокаивающе махнул рукой.
– Пустое, – под голографическим забралом на мужественном сероглазом лице блеснула белозубая улыбка. – Идем, пора заканчивать с этим отродьем.
Держа наготове плазменные ружья, космодесант двинулся в зиявший, словно черная пасть, вход. Им предстояла самая трудная и самая славная часть операции.
Много веков минуло с тех пор, как Митрианский Империум покинул материнские объятья Гайи, выйдя в темный и безжизненный Эфир. Столетия ушли и на то, чтобы человечество обжило ближайшие планеты, превратив безжизненные миры в благословенных дочерей Гайи, населенных потомками колонистов Империума.
Отгремели и мятежи – смутьяны, громче всех кричавшие о возвращении к заветам пророка, на самом деле, прикрываясь именем Зороастра, исповедовали кровавую религию поклонения Черному Камню, пришедшему из межзвёздных бездн. Более века Гайя сотрясалась от жесточайших войн, пока, наконец, легионы Митры не ворвались в проклятый город, ставший оплотом мятежников и не перебили их всех. Поклонники Черного Камня из других городов были изгнаны с Гайи и расселены по спутникам Марса.
Тогда же выяснилось, что безумные культисты были лишь марионетками враждебной инопланетной расы, испокон веков вмешивавшейся в дела землян. Внешне чужаки выглядели оскорблением перед ликом Непобедимого Солнца, но внутри они оказались более ужасны, чем снаружи. Они стояли за всеми темными культами на Гайе, против которых боролось митрианское воинство – не только Черного Камня, но и Могильного Червя, Матушки-Крысы и Черного Фараона.
После того как Сыны Льва истребили нечестивцев, их жуткие покровители вступили в войну самолично. Множество славных сынов и дочерей Империума погибли в тысячах жестоких битв, развернувшихся и на самой Гайе и на иных планетах и в окружившем их безвоздушном Эфире.
И все же человечество выиграло в той войне, отбросив захватчиков за пределы Империума. Настала пора нанести удар по логову врага – темному и жуткому Югготу, притаившемуся на самом краю Короны Гелиоса. Именно там высадился Первый Марсианский Легион, под предводительством прославленного легата Митридата Корнелия Хеллборна. Ему Гайянский Империум поручил поставить точку в тысячелетней войне с самым коварным порождением злобного Аримания.
Легионы Митры разрушили огромные города – гигантские многоярусные сооружения из черного камня – победоносным маршем прошлись по циклопическим мостам, перекинутым через черные реки из жидкого газа. Мосты эти возвела еще более древняя раса, давно изгнанная и забытая. Были сожжены и грибные сады Юггота с их слизистыми отродьями, плюющимися смертоносным ядом. Оставалась лишь одна последняя цель, после которой миссию Хеллборна можно было считать выполненной.
Черная Пирамида.
Словно исполинский пик вздымалась она над городом Ми-Го: чудовищный зиккурат из маслянисто-черного камня, сплошь покрытого загадочными письменами и причудливыми рисунками. Некоторые из них легат узнал – перед тем, как отправить его сюда, жрецы Марсианского Митреума ознакомили его с темными, запретными книгами, давно сожженными на Земле, но сохранившихся в секретных библиотеках митрианцев. Иные из упомянутых там символов теперь красовались на стенах Пирамиды – и Хеллборн содрогался от омерзения, хорошо зная, что они означают.
И все же долг был превыше страха: собрав уцелевших легионеров, легат первым вошел в черную пасть входа, на самой вершине пирамиды, где высадился десант. Мерный шаг множества ног отразился от черных сводов, гулким эхом упав в те мрачные глубины, куда следовали легионы Митры. Они спускались в самое сердце Юггота – чтобы вырвать его, навеки уничтожив черное зло, нависшее над Вселенной.
Они спустились по каменной лестнице и оказались в обширном зале, чьи дальние своды терялись во мраке. Вдоль стен высились исполинские статуи, все из того же черного камня. Они изображали невыразимо омерзительных существ, немыслимых во Вселенной, сотворенной всеблагим Ормаздом.
Чудовища с перепончатыми крыльями и оскаленными клыками, покрытые чешуей, хитином и мехом, тянущие к ним когтистые лапы, щупальца, клешни и хоботы. В самом Друдж-Дите, обители Аримания, не могло быть подобных тварей – от имеющих отдаленное сходство с человеком, до совершенно неописуемых отродий, не похожих ни на что вообще.
В конце зала зиял чернотой зев входа, за которым обнаружилась лестница, уводящая вниз. Спустившись, легионеры обнаружили следующий зал – еще больший, чем прежде. Вдоль стен на полках стояли массивные цилиндры из незнакомого блестящего металла.
Посреди же зала возвышалось нечто вроде столов, словно выросших из черного камня. И на этих столах, залитых кровью, лежали части человеческих тел и аккуратно рассортированные внутренности – сердца к сердцам, печень к печени. Но особенно много было здесь голов, отделенных от тела – и в иных из них легионеры с гневом узнали своих товарищей, имевших несчастье ранее попасться в плен. Макушки черепов были аккуратно срезаны и зияли пустотой – кто-то заботливо вынул из черепной коробки все мозги для какой-то своей цели.
Ужасная догадка пронзила Хеллборна, вспомнившего некоторые страницы запретных гримуаров. Он щелкнул динамиком, многократно усиливавшим все звуки за пределами скафандра, и в его уши ворвался многоголосый шепот, полный отчаяния и боли. С невольным трепетом он осознал, что эти голоса – говорившие на чистом гаяйнском языке – исходили из металлических цилиндров.
Не обращая внимания на недоуменные взгляды легионеров, он ухватил с полки ближайший цилиндр и как следует приложил его о стол. Хрупкий металл треснул, из него пролилась прозрачная жидкость, а вместе с ней на стол вывалился влажный серый комок, пронизанный кровянистыми извилинами. Прежде чем отделенный мозг умер окончательно, Хеллборн услышал в динамиках затухающий благодарный отклик обретшего, наконец, покой создания.
У легионеров не было времени, чтобы одарить смертью все эти плененные разумы – дело, которое им предстояло впереди, не терпело отлагательств. Бросив последний скорбный взгляд на металлические цилиндры, Хеллборн вышел из комнаты.
Легионеры последовали за ним, спускаясь на следующий ярус. Он напоминал огромный колодец, со стенами выложенными плитками черно-зеленого камня. Слизь на стенках колодца испускала зеленоватое свечение, и в этом мерцании Хеллборн видел, как из трещин высовываются усики, клешни, щупальца, поблескивают чьи-то глаза. Под слоем слизи порой угадывались изображения неких тварей, но легат уже не тратил времени, чтобы присмотреться к ним.
Только запоздалый писк датчиков, заставил Хеллборна переключить экран верхнего обзора. С невольным криком он шарахнулся от шевелящихся у него над головой длинных щупалец, окруживших пульсирующую зубастую пасть. За ней тянулось длинное слизистое тело, напоминавшее исполинскую кишку. Голодным огнем светилось множество красных глаз. Вспышка плазмы испепелила мерзкую тварь, но в следующий миг пол закишел подобными же тварями.
Огромные пасти клацали зубами, длинные щупальца оплетали ноги людей. Несколько легионеров, погребенные под колышущейся слизистой массой, отстреливаясь вслепую, поразили своих же товарищей, исчезнувших в огненной вспышке вместе с облепившими их тварями. Покончив, наконец, с ползучей мерзостью, легионеры спустились еще ниже.
Новый зал оказался еще больше предыдущего, с бездонным провалом посреди пола. Не успели легионеры Митры сделать несколько шагов, как в их слуховые аппараты ударил оглушительный вой и из черного провала хлынули потоки слизи. За ними появилась безобразная белая башка с множеством мерцающих алых глаз. Она венчала длинное червеобразное тело, ползущее подобно слизню. В обхвате чудовище превышало слона, голова же была размером с быка. От жуткой морды поднимались толстые щупальца, окружившие шевелящейся бахромой пульсирующий зев, полный острых зубов.