Андрей Каминский – Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том II (страница 61)
Папа рыдает, но не оборачивается. Он не видит этой сцены, но все слышит и понимает. До Валерки доносится его голос:
– Надо терпеть, надо терпеть, иначе конец…
Кожа мамы синеет. Когда она перестает дергаться, тварь с силой выплевывает ее из себя – мама отлетает к стене. Что-то громко хрустит, и Валерка не хочет думать, что именно.
Теперь папа видит, что стало с мамой. Он кричит в ярости и тоже вскакивает с места, бросая мальчикам:
– Бегите!!!
Валерка не может бежать. Он уже вообще не понимает, что происходит – это сон или реальность? Если сон, то когда он закончится? И почему же он такой страшный?
Макс хватает его за руку, тянет за собой. Ноги не слушаются, но брат помогает – вместе они выбегают из кухни. Макс захлопывает дверь как раз в тот момент, когда папа с ревом кидается к твари.
Они прячутся в спальне родителей. Макс забаррикадировал дверь, придвинул к ней комод, кресло, набросал сверху всяких вещей.
Пока брат носится взад и вперед, блокируя дверь, Валерка начинает вспоминать. Нет, та дыра так и не ушла, но, кажется, он припоминает что-то, что было до нее. То, чего он раньше не помнил. Или не хотел помнить… Четкой картинки все равно нет, но там точно было много шума, сильный удар, слезы и…
Боль.
Макс трясет его за плечи, что-то говорит, но Валерка не сразу разбирает слова.
– Слышишь? Слышишь ты меня? Что бы ни случилось – сиди тут. Понял?
Валерка кивает. Куда ему идти?
На кухне слышны глухие удары, хруст и папины крики. По ушам резанул звон разбитого стекла.
– Он тебя не тронет, слышишь? Кунак-Сурут не берет тех, кто… Короче, слушай. Помнишь, я говорил, что мы у него что-то просили? Так вот – он и правда все исполняет, но не просто так. Мы же там клялись ему тогда… Это типа как игра. Прятки. Если спрячешься от него, то считай, что выиграл. Если нет – он берет свою цену. Так папа говорит.
На слове «папа» голос Макса срывается, но он продолжает, как заведенный:
– Мы тогда несколько дней путали следы, кругами ездили, петляли. Думали, что не найдет. Но он нашел. Но потом еще есть шанс – если вытерпеть все. Да, теперь уже поздно.
Кухонная дверь с треском слетела с петель и грохнулась на пол. Тяжелые шаги прошлепали к спальне, Валерка услышал глухой удар.
Оно закончило с папой и теперь пробивается к ним.
Макс коротко обернулся на дверь, сглотнул и быстро сказал:
– Я пойду. Может, получится.
Брат подбежал к окну, распахнул его. В комнату хлынул поток холодного воздуха с улицы – такого долгожданного и приятного.
Комод у двери дрожал, сотрясаясь от ударов. Почему-то Валерка думал, что тварь может легко пройти к ним хоть через стену, но сейчас просто играется. Ее это забавляет.
Макс залез на подоконник, обернулся к Валерке.
– Тебя он не тронет. Ты только жди – я вернусь. Слышишь? Я вернусь.
На его глаза навернулись слезы. Макс утер их тыльной стороной ладони. Дверь тем временем трещала от ударов все громче.
– Ты только не злись на нас. На это все. Мы ведь… Мы для тебя просили у него, понимаешь? У нас выбора не было, последний шанс! Все, жди меня.
И с этими словами Макс свесил ноги с оконного проема и прыгнул вниз.
А Валерка теперь понял, откуда у него взялась эта дыра в памяти. Он ничего не забыл, нет. Просто у него не было тех воспоминаний. Совсем не было.
Потому что и его самого тогда не было. Не существовало на этом свете.
Комод отшвырнуло в сторону, дверь треснула и разлетелась на щепки. Но Валерка уже не боялся.
Макс прав, Кунак-Сурут его не заберет. Не заберет того, кого сам однажды вернул в этот мир.
Заяц из призрачного света
Алдана Букова
– Inсuredeburu museu, you bire see!4 – врезался в уши бодрый голос.
Ник тряхнул головой, и оплавленная сонной одурью реальность обрела резкие черты. Он огляделся – гладкие серые стены, черные потолки с точечными светильниками и длинная извилистая очередь, разделенная натянутыми на стойки лентами. Ник каким-то образом очутился здесь рядом с молодым японцем – именно он только что произнес фразу про музей. Ник посмотрел на японца, и тот в ответ улыбнулся, обнажив выступающие верхние зубы, отчего стал похожим на зайца.
Поморщившись, Ник попытался вспомнить, кто этот человеко-кролик. Кажется, они вместе пили вчера. С тех пор, как он прилетел в Токио три дня назад, Ник почти не спал – днем бродил по городу, а ночи проводил в барах и клубах. Соседи по хостелу – Ли из Гонконга и земляк-британец Норман – оказались веселыми ребятами, и в первый же вечер они все вместе отправились исследовать ночную жизнь.
Вскоре к ним присоединились Жак и Жаннетта из Канады, а затем пара из Таиланда. Интернациональная компания перетекала из бара в бар, росла и ширилась как полноводная река, вбирая в себя многочисленные притоки. Поток лиц в этой реке был изменчивым – одни появлялись, другие исчезали. Поэтому Ник совершенно не удивился, что не мог вспомнить попутчика.
Пока они стояли в очереди, Ником вновь овладело сонное отупение, сознание включилось только посреди темного квадратного зала. Впрочем, окружающее мало напоминало реальность: на полу и на стенах распускались и тут же опадали лепестки гигантских цветов, звучала медитативная музыка. Посетители активно селфили залитые цветными пятнами лица. И только тогда Ник вспомнил рекламу в журнале на борту самолета: в Токио открылся новый интерактивный музей со световыми инсталляциями. Так вот куда его занесло!
Человеко-кролик бесследно исчез. Ник забился в угол зала, уселся на пол и стал наблюдать. На смену цветам пришли падающие иероглифы и летящие птицы. Из коридора по стенам начали заползать призрачные фигуры, нарисованные контурами света.
Первыми шествовали музыканты и танцоры в старинных японских одеждах, они стучали в барабаны и приплясывали в такт монотонному ритму. За ними появились запряженные в телеги волы. На их спинах восседали огромные жабы, мерно помахивая веерами и разевая беззубые рты. Следом скакали группы гигантских зайцев со зловещими мордами – в темноте ярко светились глаза, ноздри, волоски на морде и небольших бородках, впадины длинных ушей. В однообразных движениях странной процессии было что-то жутковатое, Ник почувствовал легкий, но неприятный озноб.
Один из зайцев отстал от группы, стоявший рядом мальчик-подросток протянул руку к стене и дотронулся до контуров призрачного зверя. Заяц вдруг повернул жуткую морду, но смотрел не на мальчика – раскосые горящие глаза уставились прямо на Ника. Тот съежился под неожиданным взглядом. Заяц помедлил пару секунд, затем отвернулся и все теми же размеренными прыжками отправился догонять собратьев. Ник обхватил себя за плечи, теперь его трясло не на шутку.
По мере удаления процессия начала бледнеть и наконец растаяла, а в зале снова стали распускаться огромные цветы и разбрасывать повсюду лепестки. Ник постепенно расслабился и не заметил, как задремал.
Ему снилось, что посетителей музея охватила эпидемия ханахаки5, – цветы прорастали изнутри, разрывали кожу, лезли из глаз и ушей, кровь заливала лица. Люди с дикими воплями метались по залу. Ник в ужасе собрался бежать, но ноги словно приросли к полу. Вдруг рядом с ним на стене появился тот самый призрачный заяц. Он ухмыльнулся, обнажив выступающие передние зубы, и произнес: «Если хочешь выжить, стань одним из нас». Заяц потянул к Нику полупрозрачную лапу, и тот в ужасе проснулся.
В зале уже никого не было, приятный женский голос в динамиках предупреждал, что музей закрывается и просил посетителей поторопиться. Ник вскочил и тут же едва не упал – ноги затекли от неудобной позы. Он медленно побрел к выходу из зала.
В коридоре было пусто и темно, только на стенах светились белые стволы бамбукового леса. Здесь звучала другая мелодия – более таинственная, в ней явно прослеживались мистические нотки, словно композитор специально хотел нагнать жути. Ник почувствовал безотчетную тревогу, обернулся и увидел, что прямо за ним следует знакомый заяц. Призрачная тварь кралась меж стволов бамбука, раздвигая стебли передними лапами, и уже успела поравняться с Ником. Он бросился бежать.
Ник не представлял, сколько времени пытался оторваться от преследования. В правом боку больно кололо, дыхание с трудом вырывалось из горла, ноги заплетались, а чертов призрак, созданный контурами света, не отставал ни на шаг. Наконец Ник остановился и, тяжело дыша, согнулся пополам. Перед глазами плыли темные круги. В отчаянии он выпрямился, повернулся к преследователю и хрипло закричал:
– Чего тебе нужно?
Заяц не ответил, лишь ухмыльнулся и протянул полупрозрачную лапу, точь-в-точь, как было во сне. И наступила тьма…
***
…Ник очнулся все в том же коридоре, только бамбуковые стволы теперь были не сбоку на стене, а прямо перед ним. Он брел между светящихся стеблей, раздвигая их руками.
Боковым зрением Ник уловил движение и услышал разговор на японском. Он почувствовал прикосновение к правому плечу и невольно обернулся. Японская девочка-подросток отвела руку, повернулась к нему спиной и стала делать сэлфи. На экране ее телефона Ник увидел огромного зайца, нарисованного на стене контурами света. Он приподнял руку, и заяц на экране двинул переднюю лапу вверх. За спиной девочки вдруг появился человек, как две капли воды похожий на Ника. Того, прежнего Ника, каким он привык себя видеть. Человек усмехнулся, обнажив выступающие передние зубы.