Андрей Каминский – Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том II (страница 60)
Он медленно оглядел комнату, привыкая к темноте, а когда посмотрел на пятно на обоях, то стиснул ладонью свой рот, лишь бы не заорать.
Из пятна на стене что-то лезло. Оно как бы вздыбилось, стало объемным, распирало полотно обоев изнутри. Неприятный мокрый шорох (по-другому Валерка не смог бы это описать) стелился по комнате и пугал до дрожи.
Краем глаза Валерка заметил, что Макс тоже проснулся и смотрит на пятно. Точнее – на темное нечто, что пыталось прорваться внутрь, к мальчикам. Брат осторожно встал с кровати, подошел к Валерке и шепнул на ухо:
– Только не ори. Понял? Никак нельзя. Сейчас тихонько вставай, и иди к двери.
Валерка и рад бы, но тело его совершенно не слушалось. Ноги и руки окаменели, мальчик не мог двинуть даже пальцем. Слишком страшно…
Макс потянул его за руку, подхватил подмышки, поставил на пол. Только коснувшись голыми ступнями холодного пола, Валерка вновь почувствовал свое тело. Макс сжал его ладонь в своей, приложил палец к своим губам (Тихо!), и вместе они медленно пошли к двери.
Валерка старался не смотреть в сторону пятна, но все равно не смог удержаться. Уже когда они с братом выходили из комнаты, он заметил, что из стены появились длинные запутанные волосы, которые свисали прямо до пола. Или это только было похоже не волосы…
Макс аккуратно закрыл на ними дверь, а потом быстрым шагом потащил Валерку к родителям.
В ту ночь семья Синицыных больше не спала. Все четверо сидели в спальне взрослых – свет включать не стали. Отец сказал, что возвращаться в комнату нельзя. Пока, до утра. А потом он сам проверит, все ли там нормально.
– Он нас нашел. Теперь только ждать и терпеть, – сказал он напоследок, но не стал объяснять, о ком идет речь.
В комнате мальчиков слышалась возня – что-то скрипело, падало, трещало. Иногда казалось, что там двигают мебель, а порой раздавались глухие удары по оконному стеклу.
Мама тихо плакала, папа пытался ее успокоить, а Макс просто держал Валерку за руку и не собирался отпускать. Так всю ночь и провели.
Утром комнату Валерки и Макса было не узнать. Все перевернуто вверх дном – даже кровати. Вещи разбросаны по полу, люстра разбита, а на оконном стекле непонятные черные разводы.
Пятно на обоях осталось таким же, каким было сутки назад – темным и плоским. Больше из него никто не появлялся.
Когда Валерка собирал одежду с пола, то на полу рядом с перевернутой кроватью заметил что-то странное. На досках красовались черные знаки, целый ряд. Вроде букв, но такого языка мальчик точно не знал. Буквы были кособокие, вычурные, со множеством палочек и черточек. Валерка хотел рассмотреть их поближе, но папа не дал – он тоже их заметил и тут же выгнал сына из комнаты.
Мебель даже не стали ставить на место – мальчикам постелили в спальне родителей, а в комнату возвращаться строго запретили. Временно, конечно, как говорил папа, но Валерка давно перестал ему верить.
Однажды, когда он и Макс сидели на кухне вдвоем (родители тем временем прибирали квартиру), Валерка все-таки не выдержал и завалил брата вопросами: Что происходит? Почему? Что делать?
Макс отнекивался, отмалчивался, но потом вдруг спросил:
– Ты слышал о Кунак-Суруте?
Валерка опешил. Нет, конечно, о таком он ничего и никогда не слышал. Что это еще такое?
– Ну папа же рассказывал. Хотя… Короче, это такой бог. Ну или не совсем… В общем, в него верят там, где папа родился. В Вертаново, ну и вообще там везде. Вот. Говорят, что у него можно попросить что угодно, и он исполнит. Ну вот мы и попросили тогда. Не помнишь?
Валерка покачал головой. Дыра в памяти так и не рассосалась.
Макс вздохнул.
– Ясно. В общем, это все из-за этого. Из-за того, что мы попросили. Папа говорит, что надо потерпеть и все пройдет. Только ему не говори, ладно? Он меня прибьет тогда.
Папе Валерка и так бы рассказывать ничего не стал. Знал, что он только разозлиться. И на Макса, и на него. Так зачем?
Кунак-Сурут… В этом имени было что-то нехорошее, Валерка чувствовал всем сердцем. И когда это папа про него рассказывал? И что они могли у него попросить? У них и так все было хорошо.
Утром следующего дня Валерка услышал, как папа ругается в прихожей. Они ждали очередного курьера с едой, и он уже позвонил в дверь, но вместо того, чтобы забрать заказ, папа теперь стоял и громко ругался.
Потому что двери больше не было. Вместо нее оказалась аккуратно оклеенная обоями сплошная стена. Папа шарил по ней ладонями, надорвал обои и резко содрал целый лоскут, но под ними увидел кирпичную кладку. Ни следа входной двери.
Мама рыдала, глядя на отчаянные попытки отца сделать хоть что-то. Макс побелел и крепко сжал губы. А Валерка уже почти ничего не чувствовал. В последние недели он и так жил, как в кошмарном сне, так что его разум просто отказывался воспринимать новые странности.
– Что же нам теперь делать? Что мы есть будем? – запричитала мама.
Отец со злостью ударил кулаком по стене, поморщился от боли.
– Ничего. Скоро все закончится. Мы все правильно делаем, он уйдет.
Но он не ушел ни в этот день, ни на следующий. Запас продуктов в доме еще был, но надолго их бы все равно не хватило. Валерка заметил, как папа порой смотрит в окно, вниз, на площадку перед домом. Оценивает – можно ли спуститься? Пятый этаж все-таки. И, наверное, он бы все же решился, но просто не успел.
Через двое суток после того, как пропала дверь, вечером вся семья, как обычно собралась на кухне ужинать. В ход шли всякие крупы и тушенка – все, что долго хранилось. Валерка, папа и Макс как раз сидели за столом, когда мама (она раскладывала еду по тарелкам) с криком уронила кастрюлю на пол и дрожащей рукой указала на потолок.
Почему-то Валерка был готов к тому, что он увидит. Знал уже, что Кунак-Сурут от них не отстанет, кем бы он ни был на самом деле.
Часть потолка будто бы стала зыбкой, текучей, превратилась в полужидкую массу. И из этой массы вниз медленно сползало нечто.
Если бы Валерка и хотел, то все равно не смог бы описать, как оно выглядело. Его вид словно постоянно менялся, сложно было на нём сфокусироваться, смотри на него хоть в упор. Нечто оказалось здоровым, ростом под потолок, грязно-черным и каким-то неровным, рваным. Кажется, мальчик видел множество длинных тонких отростков, свисавших с тела твари, которые он тогда ночью принял за волосы.
Когда нечто спустилось окончательно, то замерло в нескольких шагах от стола. Тело его мерцало и дергалось, точно помехи в телевизоре. В ноздри ударил противный запах – смесь земли, хвои и разлагающейся плоти.
Мама закрыла рот ладонями и тихо скулила, не отрывая взгляда от твари у стола. Отец побелел, как полотно, а Макс отвернулся к двери, чтобы не видеть это страшное отродье. При этом он тянул Валерку за рукав, показывал, мол, отвернись тоже, не смотри на него!
Сложно сказать, сколько времени они так просидели. Валерке показалось, что прошла вечность, прежде чем папа наконец-то сказал не своим голосом:
– Аня, сядь. Сядь рядом со мной. Слышишь? Садись, говорю!
Мама послушалась – осторожно отодвинула свободный стул и уселась рядом с папой, спиной к твари. Она мелко дрожала, из ее глаз, размывая тушь, текли слезы.
Теперь папа повернулся к Максу и Валерке.
– Макс, сядь ровно. Развернись. Не смотри на него, смотри в тарелку. Но развернись, так надо.
Макс несколько секунд колебался, но все-таки сделал так, как просил папа. Смотреть на тварь он и так не собирался. Боялся.
– Валер, ты тоже смотри в тарелку, хорошо? – продолжил папа, а потом добавил, обращаясь уже ко всем. – Начинайте есть. Мы просто ужинаем, ничего не происходит. Не смотрите на него, его нельзя провоцировать. Просто едим, ясно? Он уйдет, я вам обещаю. Уйдет.
Еда не лезла в глотку, но Валерка заставлял себя отправлять в рот ложку за ложкой. На нечто за спиной мамы он старался не глядеть, но оно само все равно мелькало где-то на периферии зрения.
Тварь тем временем начала медленно покачиваться из стороны в сторону. А затем резко шагнула в сторону. Раз, другой, третий. Валерка точно не видел, чем оно шагает, если ли у этого вообще ноги, но оно двигалось. Сначала совсем медленно, но потом все быстрее и быстрее. Тварь словно водила хоровод вокруг стола, постепенно, сантиметр за сантиметром, приближаясь к людям.
Макс зажмурился и отложил ложку в сторону. Папа шевелил губами – наверное, понял Валерка, опять читает свою молитву. А мама, всхлипывая, смотрела в пустоту.
Когда тварь подобралась настолько близко, что со скрипом задела один из свободных стульев, мама вскочила на ноги и закричала:
– Я так больше не могу! Хватит с меня!
Папа поймал ее за руку, хотел остановить (Аня, нет!), но мама ловко вырвалась. Схватив со стола большой кухонный нож, мама резко развернулась и бросилась к твари.
В тот момент время для Валерки словно замедлилось. Он видел, как мама с ножом в руке летит в объятья к твари, но тут же останавливается прямо у мерцающей черной массы, будто парализованная. Масса отростками захлестывает ее голову и тянет, погружая в себя. Вот голова мамы целиком уходит в тело твари, мама начинает вырываться, бьет кулаками по черноте.
Валерка слышит ее хрипы – она задыхается внутри массы, но не может выбраться наружу. Какое-то время она еще пытается бороться, но потом обвисает, словно мешок. Ее руки и ноги судорожно подергиваются.