Андрей Каминский – Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том II (страница 63)
Длинные щупальца разом ухватили с десяток легионеров, отправляя их в пасть – и даже несокрушимый доселе сплав не выдержал давления ужасающих клыков. В следующий же миг искрящаяся плазма испепелила дергающуюся тварь, но, даже умирая, она прихватила с собой еще несколько человек. Их изуродованные останки были преданы огню вместе со слабо шевелящимся телом монстра, после чего легионеры спешно покинули ярус, ставший для их товарищей местом последнего упокоения.
С каждым новым ярусом их атаковали все новые твари, еще страшнее и опаснее, чем прежние. В следующем зале, изрезанным, будто сотами, множеством небольших пещерок, на легионеров напали существа похожие одновременно на ящериц, муравьев и богомолов. На задних лапах они были, чуть ли не в человеческий рост, длинная морда оканчивалась отвратительной пастью.
Они накинулись столь внезапно, обрушившись со всех сторон, что легионеры побоялись стрелять, опасаясь задеть своих товарищей. Вместо этого они принялись рубить чудовищ лазерными ятаганами – и тут же выяснилось, что вместо крови в жилах тварей текла кислота, прожигающая скафандры насквозь. Множество легионеров, крича от боли, умерло в страшных муках, прежде чем воины Митры истребили нечестивых отродий.
На следующем ярусе перед легионерами открылся огромный бассейн, наполненный до краев черной, как смоль, жидкостью. В ней плавали существа, напоминавшие одновременно кальмаров, акул и крокодилов, с острыми зубами и мощными челюстями, прокусывавшими сплав скафандра.
Затем легионеры столкнулись с крылатыми созданиями, похожими на летучих мышей и москитов, с полупрозрачными черными крыльями. На очередных ярусах им пришлось сражаться и с ползучими студенистыми тварями, вроде исполинской помеси медузы с амебой и с множеством иных, не менее жутких тварей.
Но, несмотря ни на что, легионеры упорно шли вперед. Вел их Хеллборн, преисполненный, как праведного гнева, так и скорби по погибшим воинам. У него не мелькнуло и мысли о том, чтобы повернуть назад, как не посмел бы заявить что-то подобное хоть кто-то из легионеров. Умереть или победить – третьего пути не было дано Первому Марсианскому. Исполнение долга перед Светоносным Митрой – вот лучшая память и лучшая месть за погибших собратьев!
Но вот ярусы кончились – в самом сердце черной пирамиды, в неизмеримых безднах, взору легионеров открылся новый зал. Здесь не было ни ужасающих чудовищ, ни следов жесточайших пыток или иных свидетельств дэванической злобы Ми-Го. Не было здесь и идолов жестоких культов, лишь слабые отголоски которых доносились до Гайи. Гладкими были блистающие чернотой стены, словно застывший мрак раскинувшейся за Короной Гелиоса межзвёздной бездны, зловещим стражем которой стал Юггот. В центре же зала красовался Черный Камень – полупрозрачный кристалл со множеством неровных граней.
– Здесь! – произнес Хеллборн.
Люди разошлись по залу и стали осторожно устанавливать в разных его концах зловещие устройства, хранящие в себе сжатую мегаплазму. Когда они оставят Юггот, взрыв невероятной мощности уничтожит и пирамиду, и город Ми-Го. Сам же Хеллборн, преисполненный праведного негодования, решил самолично уничтожить главную святыню проклятых ксеносов. Приказав остальным отойти, он направил разряд ярко-голубой плазмы прямо на Черный Камень. Яростно ревущее пламя расплавило каменную глыбу, растекшуюся по полу облаком черного дыма.
Предчувствие непоправимой беды объяло Хеллборна сразу после этого рокового выстрела. Вспыхнули световые гранаты, заговорили плазменные ружья, но все световые вспышки тонули в набухавшей, стремительно растущей туче, столь же черной, что и уничтоженный Хеллборном камень.
Внезапно командир легионеров осознал, что объявшая его жажда разрушения, как и весь этот безумный поход вглубь черной пирамиды, были дэваническим внушением богомерзкого существа, более страшного нежели все, что им довелось встретить на этой проклятой планете. В голове Хеллборна всплыл прочитанный им вскользь отрывок из «Книги Червя». Строки, казалось, начисто забытые возникли в его голове столь же ясно, как если бы перед ним лежала та самая проклятая книга, открытая на нужной странице.
Мрак, вышедший из Черного Камня, меж тем сгустился в ужасающее существо. Уродливое раздувшееся тело покрывало нечто, походившее на длинный черный мех, но при ближайшем рассмотрении оказавшееся множеством темных гибких щупалец, каждое из которых оканчивалось змеиным зевом. В этой извивающейся поросли копошились многоногие твари с острыми жвалами.
Огромные лапы, походили на разлапистые дерева, с когтями длиной в человеческую руку. Из области живота свисали длинные зеленовато-серые щупальца с красными ртами-присосками, вместо ног также извивалось множество щупалец, оканчивающихся козьими копытами.
Венчала же весь этот ужас уродливая голова, в которой причудливо слились черты козла, дракона и некоего кровососущего насекомого вроде клопа. Мощные рога доставали почти до потолка, длинный красный хобот выскакивал вперед, словно змеиный язык. Под ним лязгала огромными клыками чудовищная пасть. По бокам головы ритмично подрагивали некие отверстия, напоминавшие жабры.
А на лбу твари виднелся огромный глаз, прикрытый тяжелым веком. Вот оно дрогнуло и поднялось, открывая похожее на рыбье око. В его взгляде было что-то чудовищное – безграничная, колоссальная злоба и ненасытный, вселенский голод. Черные, как ночь, вихри вращались в ужасном оке, парализуя и сковывая людей, оказавшихся не в силах тронуться с места.
Вырвавшийся из пасти оглушительный хохот сотряс пирамиду до основания – и в тот же миг легионеры качнулись вперед, полностью утратив волю к сопротивлению. Очертания твари вновь расплылись в черное облако, целиком накрывшее воинов – и тут же словно растаявшее в воздухе. Забрала шлемов прояснились, и в них отразились застывшие, будто окаменевшие, лица легионеров. Лишь одно отныне выглядело в них живым – одинаковые глаза, наполненные маслянисто-черной тьмой.
Спустя некоторое время Первый Марсианский Легион покинул пирамиду, словно кучка сомнамбул направляясь в сторону доставившего их звездолета. Впереди шло существо, что ранее звалось Митридатом Корнелием Хеллборном, и в глазах его, как и у всех бывших легионеров, переливался все тот же мрак. В нем воплотился неизмеримый Голод черной бездны, из которой пришел Ксаксаклут. Этот голод его новые рабы несли в ожидающий своих героев Империум.
Бонус
Щупальца в бездне,
Книгу сжимают во мгле.
Томик Лавкрафта.
Влад Волков.
Скрипачка
Марина Румянцева
Покусывая сухую травинку, я смотрел на окно чердака. Ставни глухо постукивали на ветру, сбрасывая завитки краски.
Придерживая кепку, обернулся на жёлтое поле пшеницы.
– М-да…
Бросил стебелёк травы на тропинку, зашагал к дому, проклиная вчерашнюю ночь и в тоже время испытывая жгучее желание вновь увидеть…
Покупая старый дом, я надеялся тихо отсидеться. Рисовать унылые сельские пейзажи, бросить пить и ждать, пока уляжется скандал в галерее.
Правда, с выпивкой вышла промашка: глухомань оказалась слишком глухой и развлечения в итоге, сводились к одному – каждый вечер я напивался вдрызг.
Но вчера ночью странный звук привлёк моё внимание. Неведомая мелодия звала подняться на чердак.
Под ногой скрипнула первая ступенька. Вторая, третья.
Звуки то шепчут, то кричат, то ближе, то дальше. Невесомые руки касаются рукавов, поддерживают, ведут.
Дверь на чердак распахнулась, наружу хлынул белый туман. Холод. Изморозь в мгновение ока покрыла дверь, стены, пол.
Изо рта вырвалось облачко пара. Под ногами скрипнул снег.
В маленькое чердачное окно я увидел скрипачку. Она самозабвенно играла в окружении снега.
Белые пальцы, острые плечи. Лицо, застывшее в неизбывной муке.
Поражённый, я не мог отвести взгляд.
Как она играла! Смычок летал над струнами, вырисовывая неземную мелодию.
Но тут скрипка взвизгнула, окончательно оглушив меня. Окружающий мир перестал существовать, я видел лишь белые пальцы, снег и смычок. Всё вертелось, крутилось, а белые нити пришивали ко мне что-то большое и чёрное.
Проснувшись в своей постели, я ещё долго не мог прийти в себя. Смотрел на тонкую занавеску, которая колыхалась от ветра, и не верил в реальность происходящего.
Когда вечером вновь зазвучала мелодия, я был готов. Вбежал по лестнице, рванул дверь на чердак и вновь застыл.
Скрипачка играла для меня. Мелодия звучала пронзительнее, тревожнее. То мягко струилась, то бежала, на самом пике скатываясь вниз, в глубокую пропасть.
Во всём мире не было ничего, ничего, кроме скрипачки, снега и чёрного неба за спиной.
Мелодия обволакивала, и в этом странном экстазе я проводил ночь за ночью.
На утро я не испытывал усталости, делая набросок за наброском, как одержимый. Не ел и не спал, днём рисовал, а ночью слушал странную, дикую мелодию.
Наслаждение, экстаз, эйфория.
Безумие.
Дни сливались в один бесконечный хоровод, и вот уже мелодия не отпускала меня ни на миг.