Андрей Каминский – Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том II (страница 40)
А потом случилась авария. И после четырёх дней борьбы Нина забрала сына к себе. Обвинять мёртвую жену было, конечно, глупо и стыдно, но Андрей ничего не мог с собой поделать. Иррациональное ощущение предательства не покидало.
Они ушли. Они вместе.
А он остался один. Этот факт оглушал.
***
Похороны и поминки Андрей почти не запомнил. Что-то происходило. Кого-то опустили в землю. Кто-то плакал, кажется, классная руководительница.
Отложились в памяти только четыре красные гвоздики на холмике рыжей земли да жизнерадостный щенок сторожа, носившийся вокруг.
Позже, вечером, Андрей опять ускользнул из дома и направился в сторону реки. Уже на выходе из двора обернулся – посмотреть, не оставил ли свет, и дом показался ему огромным чёрным спрутом с жадно извивающимися щупальцами. Впрочем, видение быстро пропало.
Спустившись к реке, Андрей уселся на отсыревший песок. Мерный плеск каким-то удивительным образом унимал боль. Здесь, на берегу, всё казалось проще и естественней. Даже смерть.
Чернота в небесах густела, а звёзды наливались светом. Свет свивался в длинные колышущиеся, как водоросли, нити. Они спускались к Андрею, касались плеч, скользили по куртке, впивались в ладони. Каким-то образом эти нити высасывали его горе, оставляя оцепенение.
Вздрогнув, Андрей проснулся. Нити прыгнули вверх и пропали. Андрей поднялся. Одежда отсырела, ладони чесались. Похоже, он умудрился задремать. Становилось совсем холодно, пора было домой. Уже подходя к своему двору, Андрей осознал, что душевная боль и в самом деле уменьшилась.
***
Следующие три вечера Андрей приходил к реке. И каждый раз, садясь на песок, задрёмывал под шорох набегающей на берег воды. И каждый раз спасительные нити с неба спускались к нему и высасывали все неприятные чувства. На третий вечер на душе у него стало совсем пусто, легко и холодно. Даже тело, казалось, стало легче. Захотелось смеяться, прыгать, бежать куда глаза глядят. Отправившись домой, Андрей едва сдерживал улыбку. Пустая улица была ярко освещена фонарями. Андрей шагнул на тротуар и побрёл знакомым маршрутом, как вдруг фонарь прямо перед ним мигнул и погас.
Подумав что-то мимолётное про короткое замыкание, Андрей пошёл дальше, но следующий фонарь погас тоже. Будто что-то перекрыло лампу. Зато включился оставленный позади. У третьего фонаря история повторилась.
По спине побежали мурашки. Но домой-то идти надо, тем более что осталось совсем недалеко. Вот и знакомый двор, голодный дом раскачивает в воздухе щупальцами. Щупальцами?!
Андрей зажмурился, отсчитал до десяти и открыл глаза. Увы, на этот раз щупальца никуда не пропали. Это не могло быть ничем иным, кроме как видением надорванного горем сознания. К подъезду Андрей практически крался.
«Этого не существует, нет, всё кажется!» – твердил он про себя.
До подъезда осталось рукой подать, когда одно из щупалец метнулось к нему и мгновенно обвило, впилось в грудь, пронзило болью. Андрей закричал, и в тот же миг видение пропало. Нахлынула реальность вместе с потерей и одиночеством.
***
Утром Андрей проснулся от щекотки. Из стены у кровати вылезло тонкое щупальце и, извиваясь, попыталось пробраться под одеяло.
Заорав, Андрей выскочил из постели и отпрыгнул к окну. Щупальце с заметным разочарованием втянулось в стену.
Осторожно подобравшись к кровати, Андрей схватил сваленную рядом одежду и трясущимися руками начал натягивать джинсы. Нельзя сходить с ума. Может, это одна из стадий принятия? Разгадка в отказе принять смерть сына?
Из комнаты Даньки донесся шорох.
***
Андрей сбежал. Квартира превратилась в опасное пристанище каких-то тварей. Но во дворе легче не стало. За ночь всё изменилось. Хотя Андрею казалось, что это он вдруг прозрел, увидел то, что всегда жило на периферии зрения.
Возле мусорных баков клубился шипящий мрак. Из подвала лезло что-то чёрное, маслянисто поблёскивающее, студенистое. По асфальту ползли радужные пятна, огибая прохожих, которые явно их не замечали. Впрочем, пятна игнорировали не всех. Когда из подворотни показался ссутуленный, бомжеватого вида мужик, радужные пятна устремились к нему. Догнали, скользнули под заляпанную, драную ткань брюк. Бомж ссутулился ещё больше, но продолжил свой путь. Он явно почувствовал себя хуже, но не замечал присосавшихся паразитов.
Несколько пятен, вяло ползающих рядом с крыльцом, вдруг устремились к Андрею. Он отскочил обратно в подъезд, но путь был отрезан. Воздух за спиной колыхался от странного, будто нарастающего движения.
Андрей дико заозирался, но весь мир вокруг заполонили Они. Темные, цветные, голодные. А вдали, у реки колыхались серебристые нити. Тогда, решившись, Андрей огромным прыжком перемахнул через подобравшиеся совсем близко пятна, и бросился к реке. Серебряные нити заколыхались сильнее. Они тоже высасывали, но по-другому, не больно, легко.
Но главное, они вели в небо.
– Данька, Нина… – шептал на бегу Андрей. – Я иду к вам!
***
Давно стемнело, но несколько радужных пятен всё крутилось на песке у самой кромки воды, будто ожидая чего-то. Постепенно на берег опустилась тишина, волны успокоились, похолодало. Потеряв интерес, пятна расползлись по окрестностям – здесь больше не пахло живым.
И только серебряные нити беспокойно колыхались, будто пальцы, шарящие в кармане в поисках зажигалки.
Голос из прошлого
Кирилл Берендеев
Пропавших отыскали довольно быстро, уже на третий день. Да и ушли от палатки они недалеко, их тела нашли в пяти километрах ниже по течению реки Буйной. И совсем недалеко от того места, где она впадает в Чертово озеро, чуть повыше, возле Пещеры шамана. Нет, конечно, озеро называется совсем иначе, Сююн, или Молочное, если переводить на русский, прозвище за ним закрепилось в незапамятные времена, когда русские поселенцы стали теснить аборигенов, забирая себе угодья получше, то есть, веке в восемнадцатом.
Озеро это с той еще поры снискало дурную славу, да и ныне редкий год проходил без того, чтоб в его окрестностях чего-то ни случалось. Чаще всего дело заканчивалось неприятными пустяками, но сейчас Михеич вызвал нашу группу и велел незамедлительно отправляться на Сююн, – районный прокурор требует неотложного разбирательства.
Дело возбуждено, как же без этого, да и очевидцы рассказывали, больно страшная картина происшествия. Немудрено, что статья вышла небанальная – убийство одного или нескольких лиц. Обычно у нас такого не происходило. Потому еще Михеич заметно волновался, посвящая нас в детали.
– И чтоб все честь по чести разобрать и прокурору представить, – напутствовал он нас. – А не как с группой Числова. По возвращении доложите. И помните о журналистах, они уже разохотились.
Фотографии приложил, действительно жутко. Я давно такого не видел. Лица умерших искажены, точно в предсмертной агонии, тела скрючены, вокруг разбросаны всякие мелкие вещи из карманов. Вполне возможно, кто-то на этих двоих туристов из Иркутска напал и зарезал, польстившись на нехитрые их пожитки. Или, хуже того, не найдя желаемого – а что можно найти у любителей августовского путешествия по заповедным местам, кроме впечатлений и камеры? – ухайдакал обоих. Впрочем, по фотографиям разобраться, что именно случилось, невозможно.
Выехали мы без задержек, захватив с собой все необходимое. Мы, это старший следователь Семен Рухин, медэксперт Игнат Берестовский, волонтер, а по совместительству и отличный водитель Баатар Ганболдов, тот самый, что первым обнаружил тела, руководитель поисковых групп, старший сержант полиции Жамбалын Туваан и я.
Озеро Сююн это самая глухомань области, сотня километров от райцентра, почти граница с Монголией. Визит следственной группы в те места большая редкость, сам Михеич не мог припомнить, случалось ли на его памяти подобное. А потому требовал сделать все возможное и ошибок не повторять. Мы пообещали, но на душе кошки скребли.
Случай с Фаддеем Числовым был памятен всем, Жамбалыну и подавно, он тогда служил участковым в поселке Быстровка, ближайшему к Сююну, участвовал в поисках, а затем и помогал, чем мог, следствию, сперва областному, а после двух месяцев топтания на месте и прибывшему из самой Москвы.
Это в шестом году случилось, тоже в августе месяце. Группа туристов из шести человек во главе с опытным путешественником, альпинистом Фаддеем Числовым, отправилась из Красноярска путешествовать по «местам силы» – так они называли свой визит к Сююну и окрестным сопкам. До того, они уже были на Байкале, посетили Денисовскую пещеру, и еще где-то, а вот теперь решили напитаться нашей энергетикой.
В середине августа группа вышла в поход. Планировалось, на две недели, семь дней из которых числовцы, – а именно так их стали называть журналисты по аналогии с дятловцами, сгинувшими полстолетием раньше на Северном Урале, – должны провести у озера Сююн. До места они добрались по расписанию, но после группа на сеанс не вышла.
Поначалу никто не удивился, сотовая связь тогда мало, где имелась, только города покрывала, да и там сбоила нещадно. А рация у пастуха, гонявшего стадо у Чертова озера, могла и не работать – именно к нему числовцы должны были выйти на десятый день путешествия и подать весточку. Родные забеспокоились, когда группа не прибыла назад в райцентр.