Андрей Иванов – Рождение суда (страница 51)
Это называется обучение через подкрепление.
— Подкрепление? Это как выпивка? — оживился Илья.
— Да, только полезное.
Нейросеть — как кошка, только быстрее, умнее и у неё нет печени, чтобы всё это убить.
Она смотрит на мир через данные, пробует варианты, получает «газету» или «конфету» — и учится.
Илья задумчиво кивнул.
Похоже, образ кошки ему понравился.
ПРО ПОГОДУ
— Представь, — продолжал Парамонов, — что тебе нужно предсказать погоду. Ты не знаешь законов физики. Вообще ничего не знаешь.
Но у тебя есть миллион фотографий неба.
Ты смотрел на них тысячи раз.
И ты вдруг видишь: «Если облака вот такие, значит будет дождь».
Ты это не понимаешь —
ты это узнаёшь.
— Как с женщинами, да? — вставил Илья. — Смотришь на лицо — и понимаешь, что дождь будет.
Парамонов закатил глаза, но признал:
— Пример близкий по смыслу.
ПРО БОГА
Парамонов обернулся на Амадея:
— А теперь главное, Илья.
Нейросеть — это не бог.
Она — инструмент, который учится на данных.
Чем больше данных — тем точнее.
Чем больше связей — тем умнее.
Но она не всемогуща.
Она не знает всего.
И уж точно не придёт тебя спасать.
Илья прижал ладонь к фингалу.
— Пусть тогда вернёт мне мои штаны.
Парамонов вздохнул.
— Штаны — вне компетенции любой сети.
Амадей впервые вмешался:
— Ты не понимаешь. Интеллект, о котором я говорил, — это не просто сеть. Это сеть, обученная на человеке, на его бедах, его ошибках, его боли…
— Хватит! — вскрикнул Илья. — Только не опять про боль! У меня её полно и без ваших богов!
Он схватился за голову.
— Как я вчера… куда я… где мои брелки… кто мне вмазал… кто снял штаны… и… ПОЧЕМУ Я У ЛАРИСЫ?!
Лариса посмотрела из кухни:
— Потому что ты полез на стол требовать себе крылья, Джордано.
— Боже… — простонал Илья и снова рухнул на диван.
Лариса продолжила строго:
— А ещё ты требовал у соседа причастия, поклонения тебе и целования везде. Так что теперь тебе с ним надо разобраться, а то понимаешь у меня репутация порядочной женщины, а не какой-то мамочки из притона. Какого хрена у меня ночевали три мужика и что толку?
— Ты это прекрати! — вскинулся Илья. — Что он шуток не понимает твой сосед, и потом у нас тут важные дела, мы может планету спасаем…
— Ага, полтора литра самогона как небывало, спасатели. Вы от самогона спасаете планету? У вас не получится. А вот за эти два литра придётся заплатить.
— Ты же говорила полтора! — поморщился Илья. — Меня обокрали ночью, побойся… — И тут Илья как-то странно взглянул на Амадея. — Побойся здравого смысла в общем.
Но ведьма начала бушевать не на шутку и наверное разогнала бы всех, но тут заговорило радио на кухне. Как-то особенно громко. Вели репортаж с места события в ТЦ, где утром случился теракт. Корреспондент будничным тоном допрашивал какого-то МЧС-ника о количестве жертв и пострадавших. Все бросились на кухню, кроме Амадея. Он чему-то улыбался и покачивал головой, как будто слушал музыку.
— Вот оно, это ж тут рядом, а мы вчера никак туда… ничего? — суетился Илья.
— Вероятно, сейчас оцепят район, террористы ушли… — прокомментировал Парамонов.
— Амадей! — крикнул Илья. — Что скажешь?
— Я вам всё сказал вчера, похоже, — произнёс Амадей. — Как говорил главный застрельщик перестройки: «Процесс пошёл, товарищи!»
Корреспондент задавал вопросы спасателю — будничным тоном, таким будничным, что от него становилось ещё страшнее:
сколько пострадавших, какой газ, какая зона поражения.
Парамонов застыл перед радиоприёмником, будто ловил глазами каждую цифру.
Илья нервно бегал по кухне, заглядывал в окно, подвывал:
— Вот оно! Это ж тут рядом! А мы вчера… никак туда… Ничего?!
Он будто пытался вспомнить всё, что творил ночью — и чем больше вспоминал, тем сильнее паниковал.
Парамонов наконец сказал:
— Вероятно, сейчас оцепят район. Террористы ушли уже.
Илья резко обернулся:
— Амадей! Ну что скажешь?
Амадей стоял в дверях и улыбался так, как будто слушал не новости, а любимый романс.
Покачивал головой в такт какой-то своей внутренней музыке.
— Я вам всё сказал вчера, — произнёс он тихо, почти ласково. —
Похоже… как говорил один главный застрельщик перестройки…
«Процесс пошёл, товарищи.»
В наступившей тишине было слышно, как в радиоприёмнике потрескивает эфир.