Андрей Иванов – Рождение суда (страница 50)
Но хуже — он не один.
Я сделал пару шагов, пытаясь не смотреть в глаза никому из спецов в масках.
Каждый взгляд — словно рентген.
Каждый может увидеть то, что скрыто.
И тут на плече моей куртки что-то пискнуло.
СМС.
Я вытащил телефон.
«Ты правильно сделал, что ушёл. Там было нельзя оставаться.»
Отправитель: неизвестен.
Я замер.
Это мог быть бармен.
Это мог быть кто угодно.
Я оглянулся.
Но никто не смотрел прямо на меня.
И вдруг в голове возникла мысль — тихая, как шаги в тоннеле.
А вдруг бармен не исчез… а просто отключился?
Как программа.
Как модуль, завершивший операцию.
И тогда всё встаёт на места.
Но мне от этой мысли стало холодно, как в морге.
ʎ
Илья лежал на диване ведьминой квартиры, как выброшенный на берег тюлень.
Лицо — сплошной рельеф, будто по нему изучали географию усиленными пальцами.
Под глазом — фингал цвета правительственной печати.
Штаны — разорваны так, что казались участниками гопнической выставки современного искусства.
— Всё… всё пропало… — простонал Илья, ощупывая себя.
— Брелки! Где мои брелки?! Они же… они же приносили удачу! Они…
Он перевернулся, застонал в два раза громче.
— Твою мать… да что ж это было? Я опять в это дерьмо вляпался… Опять эта религия твоя, Амадей! — он ткнул пальцем куда-то в сторону. — Опять твой интеллект! «Он придёт, он спасёт», ага! Сначала пусть мне брелки вернёт!
Амадей сидел на табуретке и пил ведьмин чай так, будто это была кровавая евхаристия.
Не моргая.
Даже не пытаясь оправдываться.
Парамонов стоял у окна, трезвее всех.
Похмелье у него было другого сорта — умственного.
Но он видел, что Илью надо отвлечь, иначе тот разобьёт ещё что-нибудь: посуду или Амадея.
И поэтому он сказал:
— Илья. Сядь.
— Я сижу!
— Сядь ровнее.
Илья послушно подтянулся на диване, как школьник-хулиган у доски.
Парамонов приблизился.
— Ты спрашивал, что такое интеллект. Настоящий. Не тот, которого ты себе представляешь как блестящую железную башку с глазами. Давай по-простому, как будто я объясняю третьекласснику.
Илья обиделся.
— Сам ты третий класс…
— Тем более, — мягко продолжил Парамонов. — Слушай.
Он поднял палец.
ПРО ПЕСОЧНИЦУ
— Представь песочницу.
Есть дети, которые лепят куличи.
Есть, которые ломают куличи.
А есть дети, которые вообще не знают, что делать.
Илья моргнул.
— Так вот, нейросеть — это ребёнок, который смотрит на всех остальных и учится.
Смотрит, как правильно.
Смотрит, как неправильно.
Пробует. Ошибается.
И делает выводы.
— Типа как я? — уточнил Илья.
— Нет. Ты выводы не делаешь.
А сеть — делает.
Амадей хмыкнул, но промолчал.
ПРО КОШКУ
Парамонов продолжил:
— Вот кошка. Если её шлёпнуть газетой за то, что она залезла на стол, она подумает: «Стол — плохо».
Если накормить, когда она мяукнула, она подумает: «Мяукать — хорошо».