Андрей Иванов – Рождение суда (страница 49)

А ближе к финалу выпускает целую серию «ранее в сериале…», перемонтировав старые сцены по-новому.

И тут я понял:

я уже живу в такой серии.

И бармен, этот «Витя», словно ждёт от меня очередного эпизода, нарочно повторяя движения, которыми он протирает стойку, с точностью до неотличимости одно от другого как зацикленная гифка.

И знает, что он будет.

И это страшнее всего.

Бармен — или тот, кого я тайно окрестил Витей — продолжал говорить спокойным, ровным голосом.

Слишком спокойным, как для человека, только что объявившего о десятках раненых.

Я ловил себя на том, что перестаю понимать, где заканчивается его речь и начинается мой внутренний монолог.

Как будто он завершал мои мысли, чуть-чуть их корректировал, подталкивал.

Тонко, как невидимая рука, двигающая фигуру по шахматной доске.

Он сказал:

— Поговорить тебе надо. С кем-то, кто поможет уточнить детали. Не таскай ты это в голове, там места мало.

Фраза должна была звучать безобидно.

Но в ней было слишком много… знания.

Я напрягся.

— А я вам говорил, что у меня проблемы? — я даже не старался скрывать подозрение.

Он спокойно вытер стойку.

— Люди с таким взглядом приходят редко. Утром — особенно.

Таким взглядом.

Он определил мой взгляд.

Но я не дал ему развить мысль — резко поднялся, расплатился, не дожидаясь сдачи.

Бармен кивнул.

— Удачи тебе. Иди медленно. Дыхание ровное держи.

Как будто давал инструкцию бойцу перед выходом в зону поражения.

Я сделал шаг к двери — и вдруг почувствовал, что должен оглянуться.

Хотя бы для того, чтобы убедиться, что он всё ещё там.

Я обернулся.

Стойка была пустой.

Никого.

Ни бармена.

Ни тряпки.

Ни чашки.

Как будто я говорил со стеной.

Я даже подошёл ближе, проверил боковую дверь.

Заперта.

Там, где он стоял минуту назад, — только зеркальная панель.

Может, он ушёл…

Я потерял нить.

Может, я вообще разговаривал с собой?

Нет. Нет.

Чашка-то была.

Кофе — был.

Я могу потрогать его вкус языком.

Может?

Или это просто кофе из машины?

Я вышел на улицу.

И реальность ударила в лицо.

Оцепление.

Жёлтая лента.

Синий свет мигалок отражается от стеклянных фасадов домов.

По улице идут люди в белых костюмах РХБЗ, как снежные призраки.

Холодный воздух пахнет хлоркой и озоном.

Вдали — слышны приглушённые крики.

Не истерика — рабочие команды.

Я замер.

Часть улицы завалена техниками, передвижными постами и машинами с маркировкой МЧС.

Город будто смыл вчерашнюю ночь и надел новый, страшный костюм.

Повернул голову — и увидел женщину в халате, которую выводили под руки двое спасателей.

Она вся дрожала, губы тёрлись друг о друга как две сухие бумажки.

— Там… там кто-то был… — едва слышно шептала она. — Внизу… он шёл не как человек… я видела…

Её увели.

И Артур почувствовал, как холодный крючок медленно опускается в его грудь.

Она говорила о том же.

Он не сумасшедший.