Андрей Иванов – Рождение суда (страница 47)
Та фигура в тоннеле.
Голос.
Удары.
Падение дверей.
А диктор говорил своё чужим, сухим голосом:
«Причины атаки неизвестны. Следственный комитет рассматривает версии от экстремизма до несогласованных разборок криминальных структур…»
Бар пустой, за окнами — странная тишина, как бывает только в городах после большой беды.
— А что… с охраной? — спросил я тихо, больше сам у себя.
— Погибли, — отмахнулся бармен так, будто речь о пяти мышах. — Там двое было. Молодые. Пока эвакуировали первых спасённых, уже трупы.
— Спасённых?
— Ну да. Кто-то успел выбраться через техтоннели. Туда такие ходы… — он махнул рукой, будто показывал, что ходы куда-то ведут. — Но большинство нахваталось гадости.
Гадости.
Так он назвал то, от чего люди корчатся на полу.
— Ты чё там делал вообще? — впервые посмотрел на меня внимательно. — Вид у тебя… как будто побывал.
Я хотел сказать правду.
Хотел выложить весь этот кошмар: фигуру, голос, погоню, светящиеся глаза.
Но слова вышли совсем другие:
— Заблудился.
Он рассмеялся.
— В этом городе все блуждают, брат.
Я смотрел на бегущую строку внизу экрана.
Она спокойно, безэмоционально сообщала:
«Жителей домов по периметру просят не покидать квартиры.
На место стягиваются подразделения МЧС, РХБЗ и Росгвардии.»
Вот она — реальность.
Реальность, которая всегда сильнее любой фантазии.
Мои «призраки» превратились в солдат химзащиты.
Мои «преследователи» — в силовиков, которые прочёсывают вентиляцию.
Светящиеся глаза — в отражения фонарей.
А шаги — в звуки эвакуации.
И самое страшное — что это объяснение…
тоже могло быть ложью.
Слишком уж вовремя оно пришло.
Слишком причесано.
Слишком буднично.
— Витьк… — выдавил я. — А почему им нападать рано утром? Там… никого нет…
Бармен уставился на меня так, будто услышал детский вопрос.
— Потому что они не идиоты.
— В смысле?
— Днём там охрана, толпа, камеры включены на максимум. А ночью — вентиляция работает на полную, фильтры старые, и газ по ней разойдётся куда быстрее. А утром — меньше свидетелей, меньше паники, меньше вероятности, что кто-то увидит тех, кто «случайно оказался внутри».
— Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, — перебил он, — что это обычная операция. Не мистическая хрень, не твои монстры из подвала.
— Но…
— Послушай, дружище. — он наклонился ближе. — Ты просто не выспался. Устал. Накрутил себя. Там сейчас работают ребята. Настоящие. Они такое видели, что тебе и не снилось. Все эти ходы, тоннели — для них как метро родное. Они бы тебя нашли даже если б ты под землю ушёл.
Он сделал паузу.
— Всё, что ты видел… — он ткнул пальцем в мою грудь. — Это стресс.
Всё остальное — работа профессионалов. Не твоё дело.
Мне хотелось поверить.
Очень.
Но где-то глубоко внутри я понимал:
то, что преследовало меня, не имеет отношения к террористам.
И уж точно не работает по расписанию МВД.
Но это знание было как больной зуб, который трогаешь языком, а потом убеждаешь себя, что всё нормально.
Витька поставил передо мной ещё один кофе.
— Выпей, брат. И иди домой. Пока ещё можно пройти.
И на секунду мне показалось:
что вся эта ночь — выдумка.
Что всё происходившее в тоннелях было бредом.
Но потом экран снова мигнул.
И диктор произнёс:
«Один из выживших сообщил, что видел в технической зоне неустановленное лицо, двигавшееся… необычным образом.
Следствие проверяет информацию.»
И холод пробрал меня до костей.
Потому что я понял:
речь идёт не обо мне.