Андрей Иванов – Рождение суда (страница 3)

Дорога вела в темноту. Разбитое заднее стекло добавляло шума в салон и напоминало о недавней стычке с фуроводами, но сама стычка как-то побледнела и почти стёрлась, перешла в разряд малоинтересных происшествий, которые забываются через пять минут. Да и как могло быть иначе, когда столько ужаса было в одном лице этого золотозубого полковника — будто его рисовали извращённые художники одной кривой линией по сырой бумаге. Только воспоминаний об этом лице было достаточно, чтобы вообще всё забыть.

Луна всё так же выплёскивала в лицо своё белое электрическое молоко, а белые полосы на асфальте прыгали под колёсами, будто кто-то бросал в меня игральными костями.

Навигатор уверял, что кафе рядом.

Но когда я подъехал, оно выглядело так, будто его забыл закрыть человек, который умер лет двадцать назад.

Вывеска «КАФЕ "ОТДЫХ"» моргала одиноким умирающим светодиодом, как человек, который пытается намекнуть, что ему пора отключить аппарат ИВЛ.

Внутри горел свет. Тёплый, жёлтый. Слишком тёплый, как для места, где не пахнет едой, а веет бедой.

Я вышел из машины, дверь скрипнула — и этот звук прозвучал громче, чем следовало. Вдалеке шумела трасса, как подрагивающее старческое дыхание.

Я вошёл.

Кафе было пустым.

Настолько пустым, что даже стулья казались смущёнными.

Стойка — облезлая. Стены — цвета старой желчи. Над входом висел телевизор, который показывал что-то из 90-х, что-то о погоде, но без звука. За стойкой стояла женщина лет шестидесяти. Лицо у неё было такое, будто она родилась уставшей.

Она посмотрела на меня коротко — как человек, который слишком много видел и больше не впечатляется ни добром, ни злом.

— Вы поели бы? — спросила. Голос у неё был спокойный, обугленный, будто прошёл через двадцать лет курилки.

Есть тут? Где в воздухе не просто запах беды, а ещё смесь хлорки, вчерашнего супа и озона, как после грозы…

— Нет, спасибо. У меня встреча.

Она кивнула так, будто слово «встреча» давно вылили на землю и втоптали в грязь.

Я сел за стол у окна. Из окна никого видно не было — только пустота, только тьма, только моё отражение, которое смотрело на меня так, будто знало ответ, но говорить не собиралось.

Прошло пять минут.

Десять.

Я уже начал думать, что меня опять развели, когда дверь тихо щёлкнула.

Вошёл мужчина.

Не тот золотозубый.

Другой. Хуже.

Он был слишком обычным. Слишком незапоминающимся. Слишком… правильным. Такие люди не появляются случайно — они приходят туда, где решается что-то важное.

Он сел напротив.

Сел уверенно, как человек, который пришёл по делу, за которым придут другие дела.

— Артур Степанович? — спросил он, не протягивая руки.

— Был когда-то, — ответил я.

Он улыбнулся. Совсем слегка.

Этой улыбкой он подписал мне приговор о том, что я не контролирую ничего.

— Меня зовут Михаил, — сказал он. — Я должен передать вам информацию.

Я молчал.

Молчание — единственное оружие, которым можно хотя бы попытаться выбить оппонента из колеи. Он не выбился.

— Ольга… — произнёс он спокойно. — Ваша спутница. Она сейчас в безопасности.

Безопасности?

Слово треснуло в воздухе, как стекло под давлением.

— Где она? — спросил я.

Он поднял палец — не угрожающе, а мягко.

Как врач, который просит пациента подождать, пока сработает анестезия.

— Она поехала с нашими сотрудниками. Добровольно. Мы должны были поговорить с вами обоими. Но так вышло, что обстоятельства… ускорились.

— Какие обстоятельства?

Михаил выдохнул медленно, будто вспомнил, что ему надо играть роль.

— Артур, вы что-то подписали. Пару месяцев назад.

— Я много чего подписывал.

— Но одна подпись интересует нас особенно. Та, которая касается объекта на улице Горького.

Я почувствовал, как воздух сгустился.

Как будто кто-то выключил кислород.

— Что с этим объектом?

— Он… как бы это сказать… юридически не ваш.

— Чей же? — спросил я.

Михаил наклонился вперёд. Его глаза стали ближе, и в них вдруг промелькнуло что-то — не злое, а просто бесстрашное.

— Людей, которых вы даже не подозреваете.

И они хотят поговорить с вами лично.

— А Ольга? — спросил я.

— Она нам поможет. Она… важная часть картины.

Я почувствовал, как подо мной заваливается стул, пол, кафе, вся жизнь.

— Что вы хотите от меня?

Михаил медленно поднялся. Его пальцы коснулись стола — лёгким, почти ласковым движением.

— Чтобы вы вспомнили. Вспомнили, что вы сделали — и почему.

Он направился к двери.

— Михаил! — позвал я. — Как мне её найти?!

Он обернулся на секунду.

— Она найдёт вас первой.

И ушёл.

Я остался сидеть в жёлтом свете лампы, слушая, как за окном ночь дышит мне в спину.