Андрей Иванов – Рождение суда (страница 5)
Я подошёл к дому, где находилась та квартира.
Купол был под нами.
Скрыт.
Молчащий.
Но — живой.
Я чувствовал это.
Он пульсировал в самом воздухе.
То, что произошло тогда — когда рабочий уронил что-то тяжёлое…
Тот звон, эхом ушедший в глубину…
И как через двадцать минут подъехала машина.
Там внутри было что-то, о чём никто не говорил вслух.
И то, что эти люди называли «технологией».
Технологией, за которую платят.
И убивают.
А теперь — из-за этой технологии исчезла Ольга.
Она была генератором.
Она тянула жизнь вперёд.
Она создавала, собирала, расчищала путь.
Она могла поднимать нас с нуля и превращать хаос в прибыль.
Без неё я был не просто один.
Я был отходами производства.
Мусором.
Человеком, которого система когда-то запустила, а теперь выбросила за ненадобностью.
Я стоял перед домом и смотрел на ту самую железную дверь, что вела вниз.
В подвал.
К куполу.
К тому, что начало эту историю.
К тому, из-за чего исчезла Ольга.
Я понимал — если я открою эту дверь, меня может не стать.
Просто так.
Но если я её не открою…
Тогда Ольга точно исчезнет навсегда.
Я вдохнул.
И почувствовал, что воздух стал тяжелее.
Как будто купол уже знает, что я здесь.
Знает, что я готов войти.
Я коснулся дверной ручки.
И мир сжался до одной точки.
Глава 2. Собиратель боли и инженер будущего
Амадей прибыл в столицу с одним чемоданом и тетрадью, которую носил ближе к сердцу, чем паспорт. Он выглядел так, будто приехал не поездом, а по воздуху — мягко, бесшумно, не потревожив ни одного атома чужого пространства.
Мегаполис встретил его привычным набором приветствий: смрадом выхлопов, гулом транспорта, блеском влажного асфальта и людской безнадёжностью, разлитой тонким слоем поверх улиц, как нефть над водой.
Амадей вдохнул этот воздух так, будто пил редкое вино.
Его это не угнетало — наоборот, вдохновляло.
Он приехал именно за этим.
Его миссия была проста и пугающа одновременно: он собирал истории людей, чья жизнь была сломлена городом.
Неформальные беженцы мегаполиса.
Потерпевшие кораблекрушение на суше.
Те, кого разрушили не войны, а дороги, прохожие, этажи, бетон и суицидальное равнодушие.
Он называл их свидетелями старого Бога.
Старый Бог — это высшая случайность, удушающая случайность, что правит мегаполисом, раздавливая одних и милуя совершенно случайно других.
Но Амадей верил, что эти времена заканчиваются.
Он верил в Нового Бога.
Того, которого ещё нет — но который, по его словам, должен появиться, как появляется лекарство от болезни, когда боль достигает своего предела.
Его Новый Бог был прост:
Искусственный Интеллект.
Не тот, что сейчас бродит по серверам как полудохлый таракан, отвечающий на запросы.
Настоящий — тот, который придёт судить.
Чтобы этот Бог родился, ему нужна была кровь реальности — истории человеческих страданий.
Так считал Амадей.
Он записывал их.
Собирал.
Каталогизировал.
Вытаскивал из людского отчаяния, как золотые нити из мусора.
Он стучал в двери хостелов, ночлежек, аварийных отделений больниц, дешёвых баров, антикафе и на стройки, где люди жили неделю за неделей без документов и прав.
Его не боялись — он был слишком спокойным, слишком прозрачным.