Андрей Иванов – Рождение суда (страница 4)

Ольга исчезла.

Но теперь исчезал уже я.

ʎ

Речь шла об «объекте».

Каком, к чёрту, объекте? Обычной квартире, которую мы купили, соблазнившись расположением и её разбитым состоянием. Планировка там была настолько нелепой и нелогичной, что мы просто списали всё на вещества, которыми архитектор, видимо, не пренебрегал. И успокоились.

Преждевременно.

По привычке мы решили снести все межкомнатные перегородки, устроить опенспейс и дальше уже «гулять по буфету». Конечно, мы сделали проект перед демонтажем, но практика учила, что проект — это детская раскраска, а реальность — это бетон, кирпич и мат. Приходилось менять всё на ходу.

И вот однажды нам позвонили рабочие. Не объясняя причин, попросили срочно приехать. Всякое бывало. Чаще всего наших среднеазиатских специалистов вылавливали местные менты. Дальше начиналась известная коррупционная циркуляция: рабочие — на свободе, правоохранительные органы — становятся ещё бдительнее и принципиальнее.

Но в этот раз нас ждал сюрприз покруче Колумбовой Америки.

В проломе кирпичной стены нас ждала часть огромного купола — сферическая поверхность, макушка которой упиралась в перекрытие. Ни чертежи, ни планы дома, ни кадастр о нём не упоминали.

Выяснилось, что мы стали обладателями секретной комнаты, полом которой служила четверть гигантской полусферы.

Там можно было устроить всё что угодно: скалодром, римские бани, лабораторию безумного учёного.

Идей было миллион. Как и догадок о том, что скрыто под куполом.

Я смотрел на эту бетонную сферу и шутил про марсиан, но внутри что-то мелко дрожало. Как будто мой мозг уже знал название этой штуки, но в горле стоял невидимый фильтр, пропускающий только дурацкие анекдоты. Это было похоже на дежавю, которое тебе запретили досматривать до конца.

Будучи в центре огромного города, неподалёку от правительственных учреждений, мы могли предположить всё что угодно. Мы решили, что нашли подземный командный пункт, а наш купол — это искусственный свод неба, по которому наши защитники ориентировались при отражении космических угроз: метеоритов, инопланетян и прочего весёлого безумия.

Нам было весело.

И необычно.

Особенно учитывая, что на первом этаже здания не было квартир. Там стояли огромные окна, закрашенные наглухо белой краской, и одна железная дверь — такая, какие ставят для входа в подвал, где хранят то, о чём лучше не знать.

И вот однажды, в процессе работ, один из рабочих уронил что-то тяжёлое на купол. Случайно. Но через некоторое время к дому подъехала странная машина. Из неё вышли неприметные люди — те самые, которых никто не запоминает. Они вежливо попросили наших рабочих быть аккуратнее.

Очень вежливо.

Так вежливо, что ребята потом нянчились с этим куполом, как с младенцем, боясь даже дышать на него.

Я ехал от кафе, и казалось, что дорога стала длиннее, чем была час назад. Как будто кто-то аккуратно вставил в маршрут дополнительные километры… или годы.

Ольги не было рядом.

Не было её храпа.

Не было её голоса, который умел превращать мусор в порядок, хаос — в систему, жизнь — во что-то, напоминающее план.

И я понял:

я не просто один — я никто.

Мы всегда думали, что я — тот, кто думает, а она — та, кто действует.

Но, выходит, думал тоже не я.

Мысли сами появлялись, потому что рядом была она.

А без неё — внутри была пустая комната, в которой стучит только эхо.

Машина неслась куда-то, но я не управлял.

Я держал руль только для того, чтобы руки не дрожали так сильно.

В голове пульсировало одно: квартира на Горького.

Точнее — то, что было под ней.

Купол.

Тот самый, пятнадцатиметровый, гладкий, странный, как яйцо неизвестного существа.

Мы шутили над ним.

Мы смеялись, махали руками, придумывали фантастические сценарии.

Но где-то глубоко, в том месте, которое я обычно не трогаю… было чувство.

Как будто кто-то смотрел на нас из-под купола. И сразу возникает этот тошнотворный запах ваксы, он повсюду. Он как предвестник чего-то очень опасного и смертельного.

Из-под земли.

Из-под нашей наивности.

Тогда я не придал значения.

Ольга отшутилась, сказала:

— Это просто бетон, Артур. Не начинай.

Ольга обрывала мои размышления быстро и мягко, как перерезают провод. «Артур, ты опять зарываешься в железки. Мы здесь ради метров, а не ради науки». И я послушно замолкал, чувствуя, как внутри захлопывается какая-то тяжелая дверь.

А теперь меня трясло.

Так трясёт человека, который слышит в темноте чужое дыхание, но не может сказать, в какой стороне стоит тот, кто дышит.

Квартира приближалась.

Я чувствовал, как страх сжимается под рёбрами, растёт, как холодный комок металла.

И ещё одно — не менее мерзкое:

чувство вины.

Если бы я был сильнее.

Если бы я был не винтиком, а хоть чем-то чуть более существенным…

Если бы я не позволил этим людям увезти её.

Если бы я тогда…

Но «если бы» — это нитки, из которых ткут петлю.

Я остановил машину.

Я не помнил, как выключил двигатель.

Я не заметил, как вышел.

Туман висел над землёй, как старая паутина.

Свет фонарей превращал его в молоко, в котором можно было утонуть.

Было тихо.

Слишком тихо для города.