Андрей Иванов – Рождение суда (страница 26)
И вышел на палубу, чувствуя, как мир подо мной снова становится скользким и рыхлым.
Я спускался по лестнице, а в спине жгло чувство позора и страха — странного, беспричинного, бессмысленного.
Позади захлопнулась дверь сторожки.
Совсем по-обычному.
Город вздохнул.
Баржа покачнулась.
Река шумела, как желудок у старого больного.
И я понял:
я снова один.
Совсем.
Я шёл к машине по разбитой дорожке, ведущей от баржи.
Ветер хватал за воротник, как сердитый прохожий, которому ты случайно наступил на ногу.
Город внизу говорил хриплым басом — гудел, плевался эхом из бетонных щелей, моргал одиночными огнями квартир, где уже никто не спал и никто не жил по-настоящему.
Я дошёл до машины, открыл дверь, сел — и несколько секунд сидел неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию.
Обычный сторож.
Обычная ночь.
Обычный страх, который я раскрутил в своей голове, как киноплёнку.
Ну и идиот же ты, Артур…
Я включил фары — грязные, мутные, как глаза избитого пса.
Снег перед капотом превратился в густой шум телевизора без сигнала.
Я выехал на узкий проезд, ведущий от набережной к шоссе.
И тут всё изменилось.
Сначала — тихо.
Как щелчок выключателя где-то далеко.
Как будто город задержал дыхание.
А потом — удар света.
Слепой, резкий, обжигающий.
Такой яркий, что я инстинктивно закрыл глаза, и рука дёрнулась к лицу.
Где-то впереди — на пустом тёмном участке дороги — вспыхнули фары КАМАЗа.
Они были слишком низкими, слишком плотными, слишком… мертвыми.
КАМАЗ стоял боком, будто подкарауливал меня.
Как зверь.
Как капкан.
А потом — рык.
Тяжёлый дизель взвыл так, что резонанс ударил в стёкла.
И махина дёрнулась вперёд.
— Нет… нет… нет! — выдохнул я, но звук растворился в гуле.
КАМАЗ шёл прямо на меня — огромная тень на бешеной скорости.
Свет уничтожал всё вокруг — дорогу, сугробы, деревья.
Оставалась только ослепляющая белизна.
Я вывернул руль.
Резко.
Настолько резко, что машина подо мной взвизгнула, как живая, и понеслась боком.
КАМАЗ полоснул по воздуху в десяти сантиметрах от моего заднего бампера.
Гул от удара в пустоту был такой силы, будто на меня обрушили бетонную плиту.
Мою машину разворачивало.
Дорожная крошка летела в окна.
Мир стал каруселью.
Я бил по тормозам, по рулю, по педалям, но всё это не имело значения.
Перекрут.
Скольжение.
Снег.
Тень КАМАЗа позади — как хищник с разинутой пастью.
Я почувствовал, что теряю все точки опоры.
Меня вынесло на обочину, машина встала поперёк дороги, и двигатель заглох.
Тишина.
Нет — не тишина.
Хрип моего собственного дыхания.
И где-то позади — тот же глухой дизельный рык.
Я посмотрел в зеркало заднего вида.
КАМАЗ стоял в ста метрах, фары медленно тухли.
Одна — затем вторая.
Постепенно.
Словно кто-то гасил глаза.
Я пытался дышать.