Андрей Иванов – Рождение суда (страница 25)

Слова вываливались из меня, как мусор из прорвавшегося мешка.

Гриднев слушал. Не перебивал. Только иногда медленно щурил глаза.

Как камера, пытающаяся навести резкость.

Когда я замолчал, Гриднев выпрямился, положил ладонь на стол.

Ладонь — огромная.

Сухая.

Темнее кожи на лице.

— Покажи.

— Что… показать?

— Видео. С регистратора.

Я полез в карман. Пальцы дрожали. Я открыл запись. Экран мигал. Я повернул его к Гридневу.

Гриднев наклонился.

Близко.

Слишком близко.

Кожа его щёки была пористой, сухой — как кора дерева.

И на секунду мне показалось, что под этой сухой корой — не кровь, а пустота.

Но уже через секунду оно ожило. Так бывает, когда смотрят любимый, сто раз пересмотренный фильм.

Запись шла.

Машины.

Люди.

Ольга.

Золотозубые.

Гриднев смотрел не моргая.

Потом сказал очень тихо:

— Плохо.

Очень плохо.

Я замер.

— Что… плохо?

Пауза.

Тяжёлая.

Тягучая.

Гриднев медленно повернул голову — снова слишком медленно.

И сказал:

— Вам надо обратиться в отделение милиции.

Я моргнул.

— Что?

— В отделение милиции, — повторил Гриднев уже будничным голосом, без тьмы, без странности, даже чуть устало. — Вы же видите: здесь нет никакого объекта.

Он постучал пальцем по столу.

— Это баржа. Я здесь сторож. Не врач, не опер, не экстрасенс.

Он вздохнул. — Похоже, вы перенервничали.

— Но… но вы же… вы же сказали… — я чувствовал, как реальность подо мной снова рвётся, но теперь — в смешном направлении.

— Мало ли что сказали. Ночь, вы сами на нервах. Может, я не расслышал. Может — вы.

Гриднев пожал плечами.

— Эти… золотозубые… ну мало ли кто на дороге маячит. Может, пранкеры. Может, соседи ваши.

Он поднялся.

И движение было уже обычным — человеческим, даже слегка ленивым.

— Слушайте… — он чуть смягчился. — Вам бы домой поехать. Отдохнуть. Попить воды. Деньги с собой? Телефон есть?

Он посмотрел на меня так, как смотрят водители «скорой» на тех, кто звонит по ночам и говорит странное. — Если надо — вызову участкового. Он разберётся.

Я стоял, будто меня облили холодным бетоном.

Всё.

Весь ужас.

Вся тьма.

Вся система взглядов, жестов, намёков — исчезли.

Улетучились, будто их и не было.

Передо мной был просто сторож.

Уставший мужик на барже.

Которого я отвлёк среди ночи.

И теперь я был не героем, ищущим истину.

Не свидетелем заговора.

Я был идиотом.

— Вызывать? — повторил Гриднев, доставая телефон.

Я вздрогнул.

— Нет! Не надо. Я… я сам.

Он шагнул назад.

И ещё.