Андрей Иванов – Рождение суда (страница 14)

Илья и второй, молчаливый.

Всё там.

Меня накрыло так резко, что я подпёр стену рукой.

Не от страха —

от узнавания.

Если регистратор снял то, что было на трассе,

то дверь — это только пролог.

Не смысл.

Не ответ.

А вход в длинный коридор, по которому мне придётся пройти, нравится мне это или нет.

Ноги сами сделали шаг назад.

Потом вперёд.

Я не понимал, что ими управляло — я или что-то другое.

Я достал телефон.

Экран вспыхнул холодным светом, и мне впервые за эту ночь стало по-настоящему страшно — не из-за людей, а из-за того, что сейчас, в этом свете, я увижу правду.

Регистратор подключился.

На экране мигнуло первое изображение.

Сначала — только туман.

Серый, мутный, вязкий. Такой, что кажется, он не перед камерой, а внутри неё, внутри устройства, внутри меня.

Потом проступили фары.

Ослепительный свет в темноте.

Я помню этот свет — он бил мне в глаза, когда меня «останавливали» на трассе.

Звук шёл с помехами:

скрежет, хлопки, будто микрофон жевал собственную оболочку.

И в этот момент…

Фигура.

Чёрная.

Неподвижная.

Стоящая ровно за моей машиной. Я ещё раз поблагодарил себя за то, что согласился установить эту круговую систему видеонаблюдения в сервисном центре.

Я поставил видео на паузу.

Прокрутил назад.

Вперёд.

Остановился снова.

Нет сомнений — она стоит там с самого начала.

Пока я подъезжаю.

Пока золотозубые разводят спектакль.

Пока Ольга проходит мимо, даже не глядя на меня.

Фигура не делает ни шага.

Не машет.

Не двигается.

Стоит.

Наблюдает.

Я увеличил изображение.

Камера писала ночью, в тумане, без подсветки — зерно, шумы, хроматические искажения.

Но кое-что можно разобрать.

Плащ.

Длинный.

Светлые волосы.

И лицо…

Светлое.

Слишком светлое, как будто оно подсвечено изнутри.

И — самое страшное —

лицо смотрит прямо в камеру.

Точно в объектив.

То есть… прямо на меня.

Я снова нажал «пуск».

И фигура слегка качнулась.

Не шагнула.

А именно качнулась — как будто её тронул ветер.

Или как будто она существует только наполовину в нашем слое реальности.

Камера зашипела.

Экран начал трескаться цифровыми артефактами.

Изображение рванулось — и я увидел Ольгу.

Не ту Ольгу, которая храпела в машине.

Не ту, что портила мне нервы своими замечаниями о домах, Малевиче и моём вкусе.