Андрей Иванов – Рождение суда (страница 1)
Андрей Иванов
Рождение суда
Глава 1. Исчезновение звезды
Я сидел и пытался понять, как отсюда выбраться. Как я вообще сюда попал? Ошибся поворотом, ошибся жизнью — и вот уже воронка крутит тебя, а дна не видно. Спросить не у кого, да и нечего.
Когда-то нам говорили: «Не сдавайся. Если нет сил — притворись сдавшимся, но сохрани удар на последний момент».
Хороший совет… если ты живёшь в книжке для идиотов. В реальности они сначала свяжут тебе руки, обрежут крылья, выжмут всё до последней капли. И только потом оставят тебе право решать, что делать дальше.
Так что всё это — мусор.
Как мы влезли в это путешествие?
Как всегда: не зная куда, зачем и почему.
Зимний вечер. Город похож на мокрую салфетку, которой вытирали преступление. Снег, соль, туман, дождь, выхлопы — всё смешалось в кашу, из которой давно испарилась надежда. Мы посмотрели друг на друга и сказали одновременно:
— Поехали.
Она была моей звездой. Но в этой истории звёзды не светят — они режут глаза острыми краями.
Я делал вид, что мы равны. Но она умела всё: зарабатывать, говорить, читать людей как дешёвые газеты, выстраивать комбинации, где я был всего лишь одной клеткой. Она умела выживать в этой агрессивной массе, которая зовёт себя обществом. Иногда — ценой жизни или свободы. Для меня это одно и то же: без свободы я становлюсь тенью.
Она занималась квартирами. Покупала, превращала и продавала. Между «до» и «после» происходила магия — грязный бомжатник вдруг становился тихой гаванью, местом, где можно на минуту забыть, что снаружи мир мечтает тебя сожрать.
За эти оазисы она и брала деньги. И клиенты платили — потому что надеялись хоть на день спрятаться от реальности.
В ней сходилось всё: ум, красота, опасность, духовная глубина, о которой она сама предпочитала не знать.
Но она была циником. Или просто научилась носить эту маску лучше всех.
Впрочем, иначе в этом городе не выжить. Город охотится на твою кровь.
И непременно выпьет её, стоит тебе хоть на секунду поверить, что он существует для твоего удобства. Что построен для того, чтобы ты заводил семью, растил детей, приносил пользу обществу — этому сборищу таких же оболваненных доноров, к которым он давно присосался.
Сдаться хоть на миг — и всё.
У города крепкие зубы и хорошая память.
Конечно, выбор есть.
Первый — алкоголизм. Веками проверенный скоростной путь в могилу. Да мы все туда идём, просто алкоголики туда бегут. Разница небольшая, зато система продумана до мелочей. Почти свобода… если смотреть издалека. На деле — цепь, крепкая, ржавая, но надёжная.
Второй — наркотики. Не такой отвратительный на вид транспорт в тот же самый конец. В начале даже кажется комфортным: я такой, как все, но у меня есть маленький секрет — способ сбежать от вас.
Проблема в том, что побеги становятся всё длиннее и дороже. И вскоре твой «секрет» превращается в ту же алкогольную бричку, только с осыпавшимися бантиками.
Жизнь напоминает спортивный матч — скажем, футбол.
Если ты не фанат, который ходит туда, чтобы расквашивать людям лица, всё сводится к одному: кто-то выиграет, кто-то проиграет, иногда будет ничья. И ничего от этого не изменится. Поле не провалится в ад, судья не достанет пулемёт и не начнёт косить игроков. Всё идёт по сценарию — один и тот же акт, один и тот же финал.
Есть и другие способы скоротать время до могилы — карьера, хобби.
Вот один тип увлекался картинами. Трясся над ними, вступал в конфликты с криминалом, продавал, покупал, снова продавал. Завалил ими всю квартиру, потом продал квартиру, потому что в ней уже нельзя было жить, купил новую — и при переезде грузчики украли всё подчистую.
Он не пошёл к ментам. Позвонил знакомым.
Бегал по городу, что-то пытался решить.
Но наступило время платить ипотеку, а он внёс только первый взнос: продал старую квартиру, купил редкость, а потом ещё в кредит оформил трёшку в центре. И вот — платить надо, а у него ничего нет.
Коллекционер — это не профессия, это диагноз.
Знакомые у него были соответствующие — ведьмы и упыри.
Они и предложили займ под бешеные проценты.
Он взял.
И по дороге домой его просто ограбили. Даже не били. Подошли двое, сказали: «Давай сюда всё — и будет хорошо».
Он отдал.
Пошёл на вокзал, купил билет до соседнего города и выбросился из поезда с моста.
Зима. Лёд.
На льду сидели люди, которые давно махнули рукой на детородные органы, суставы и жизнь в целом. Пили, глядя на реку. И увидели, как из проносящегося поезда вываливается тело и проделывает во льду ещё одну лунку.
Коллекционер не погиб.
Наоборот — стал счастливчиком. Так ударился головой, что всё забыл. Документов при нём не было, его отправили в приют для забытых. Он переломал всё, что можно, мог передвигаться только на стуле с приделанными хозяйственными колёсиками и лыжными палками. На этом милосердие иссякло.
И там, в ободранной, вонючей комнате, среди таких же забытых, он впервые почувствовал освобождение.
Нашли его позже — люди, давшие ему деньги.
Они не отпускают тех, кто внезапно исчезает. Если хочешь, чтобы кто-то действительно о тебе заботился — возьми крупный долг. Забудут все, кроме них.
Они выволокли беднягу на улицу. Посмотрели.
А там уже нет никакого коллекционера — только старый, искалеченный человек, который ничего не понимает.
Его и оставили жить в своём «счастье» до конца.
Когда дорога внезапно становится пустой, швыряет в лицо белыми полосками, радиоприёмник что-то невнятно бормочет, в салоне тепло и спокойно, а впереди — приятные виды и отсутствие зубной боли обыденности… тогда почему-то думается о глобальном.
О том, какого чёрта я взял этот насос по двойной цене.
Почему веду себя неправильно с подчинёнными.
Надо держать дистанцию.
А это странное ощущение под лопаткой — как ипотека, но глубже — начинает грызть.
ʎ
Она спит.
Она всегда спит. И если не спит, то ест или говорит по телефону. Иногда совмещает всё разом. До моих историй про коллекционера ей дела нет — иначе бы не спала. А так — храпит в самый неподходящий момент. Доходишь до кульминации, страсти кипят, звучит высокая нота… и вдруг её хрюканье. На аплодисменты не похоже. Но реальность такая, и с ней ничего не поделаешь.
Точно так же, как с этими бедолагами, что перегородили дорогу.
Авария.
Не объехать: трасса как тоннель, а сзади уже собирается приличная пробка. Остаётся только выйти и посмотреть, в чём дело — хотя и так всё понятно. Знающие люди твердили мне: «Никогда не выходи из машины ни при каких обстоятельствах». Не всегда они несли чушь. Иногда бывали правы.
— Артур?
Меня зовут Артур, но когда так обращаются, я вздрагиваю. Так звала меня мать, когда подходил момент расплаты, когда в животе всё опускалось. Особенно если я понятия не имел, за что именно — там всегда был целый веер вариантов.
— Артур Степанович…
Это ещё хуже. Это уже официально. И где? На дороге к курорту?
Двое мужчин стояли у якобы столкнувшихся машин.
— Почему не на посту? — мелькнула мысль.