Андрей Истомин – Граница теней (страница 9)

– Вы не местные, – задумчиво заметила женщина, не замедляя шага. В её голосе не было осуждения, лишь констатация факта.

– Нет, мы только прибыли, – ответила Лола, пристально вглядываясь в лицо незнакомки. – Простите, а как вас зовут?

Женщина чуть улыбнулась уголками губ.

– Аделина.

– Рада знакомству, – Лола кивнула. – Я Ло… Лусия, а это мой брат Диего.

Аделина с лёгким одобрением кивнула.

– Омега-Сити – непростое место для чужаков, – тихо заметила она. – Здесь не любят новых людей. Вам следует быть осторожными.

Хайм нахмурился, глядя на идущих мимо прохожих, чьи взгляды скользили по ним, как по пустому месту.

– Мы уже заметили.

– Вам повезло, что обратились ко мне, – продолжила Аделина. – Вон там, за углом, будет ваше место назначения. Большой многоквартирный комплекс, там всегда есть комнаты в аренду.

Они повернули, и перед ними возникло массивное здание с облупившимися стенами и грязными окнами. Вход в него зиял, как чёрная пасть. Аделина остановилась.

– Здесь ваш путь продолжается без меня, – мягко произнесла она. – Удачи вам.

– Спасибо, – искренне сказал Хайм, глядя на неё с благодарностью.

Аделина снова едва заметно улыбнулась, развернулась и растворилась в потоке прохожих, оставляя после себя лёгкое ощущение чего-то необъяснимого и загадочного.

Холл многоквартирного дома встретил Лолу и Хайма застоявшимся, тяжёлым воздухом, в котором смешались запахи табака, несвежей пищи и старых стен, пропитанных сыростью. Свет здесь был тусклым, будто лампы изначально установили не для освещения, а просто по привычке. Потолок с тёмными разводами от протечек местами осыпался, а пол, покрытый плиткой, давно потрескался, и между швами скапливалась пыль.

За стойкой, отделённой матовым стеклом с жирными отпечатками пальцев, сидел консьерж – худой, сутулый старик в выцветшей рубашке с закатанными рукавами. Он курил что-то едко пахнущее, отчего в помещении стоял смрад палёной бумаги и некоего подобия табака. При появлении постояльцев он лениво приподнял голову, смерил их взглядом, ничего не выражающим, и, не вынимая сигареты изо рта, выдохнул:

– Документы.

Хайм протянул бумаги, консьерж взял их двумя сухими пальцами и принялся разглядывать, не торопясь, без особого интереса, но внимательно. Дым от его сигареты клубился за стеклом, оседая на пожелтевшей поверхности.

– Третий этаж, комната тридцать три, – сухо произнёс он, не глядя на них, а затем вытянул из ящика ключ, бросив его на стойку. – Лифт не работает.

Получив ключ, Лола и Хайм переглянулись и, не тратя времени на лишние вопросы, направились к лестнице.

Перила лестницы оказались липкими на ощупь, а ступени покрыты тонким слоем грязи, кое-где облупилась старая краска. На каждом пролёте пахло по-разному: на первом этаже несвежей едой, на втором – чем-то горелым и резким, а на третьем – уже привычной сыростью и табаком. Дойдя до нужного этажа, они оказались перед длинным, узким коридором, тускло освещённым единственной лампой в конце. Вдоль стен тянулись двери, за каждой доносились звуки: где-то громко смеялись, в другой комнате ругались, в третьей играла приглушённая музыка. Слышались шаги, хлопки, чей-то кашель.

Они шли медленно, ловя на себе редкие, но настороженные взгляды из приоткрытых дверей. Когда добрались до своей, Хайм помедлил, рассматривая её: хлипкая, с несколькими дырами, кое-как заклеенными скотчем и картоном, с обшарпанной ручкой. Лола сглотнула, чувствуя, как кошка за пазухой слегка дрожит.

– Ну что, входим? – тихо спросила она.

Хайм молча вставил ключ в замок и повернул его. Дверь нехотя поддалась, открывая путь в их новое пристанище.

Без права на выбор

Комната, которую им выделили, представляла собой унылое жилище с минимумом удобств. Серые стены были испещрены следами от влаги, в углах темнели пятна плесени, будто комната медленно разлагалась, впитывая в себя сырость и затхлый воздух. Пол покрывала старая плитка с выщербленными краями и темными подтеками, она была ледяной, даже сквозь подошвы обуви пробирал неприятный холод.

В центре комнаты стояли два матраса, обтянутые тонкой, местами порванной тканью. Они выглядели старыми и продавленными, будто через них прошли десятки людей, и никто не удосужился заменить их. У окна валялась старая штора – когда-то белая, теперь серая и в пятнах неизвестного происхождения. Сам подоконник был облупившийся, с засохшими следами ржаво-коричневой жидкости, возможно, дождевой воды, пробившейся сквозь трещины в раме.

Справа от входа находилась небольшая кухня – если это можно было так назвать. Узкая столешница с выщербленным краем, одна-единственная конфорка на древней плитке, покрытой жирными подтеками, и шкафчик с расшатавшейся дверцей, внутри которого виднелась единственная чашка со сколотым краем. В воздухе витал слабый запах прогорклого масла, словно кто-то когда-то здесь готовил, но так и не удосужился помыть плиту.

Слева была крохотная ванная комната. Дверь в ванную чуть скрипнула, когда Лола попробовала ее открыть. Внутри царил полумрак, единственная тусклая лампочка мерцала, отбрасывая слабый свет на узкий умывальник с облупившейся эмалью и зеркало с мутными разводами. Маленький душ, окруженный заплесневелой занавеской, выглядел так, словно им не пользовались годами. Из стока в полу поднимался слабый запах канализации.

Запах сырости, смешанный с чем-то металлическим, заполнял пространство, пропитывал мебель, стены и даже воздух, делая его тяжелым. Хайм скользнул взглядом по комнате, затем перевел его на Лолу.

– Ну, по крайней мере, крыша над головой, – пробормотал он, но в его голосе не было особой уверенности.

Он прошелся по комнате, тяжело вздохнув. Приоткрыл шкаф – внутри обнаружилась единственная полка с покосившейся дверцей, а на дне валялись обрывки старых газет. Лола осторожно присела на матрас, морщась от ощущения пыли на ладонях. Грейс выбралась из-за пазухи и тут же спрыгнула на пол, осторожно принюхиваясь.

– Нам хотя бы повезло, что есть дверь, в отличие от большинства соседних комнат – пробормотала Лола, обращая внимание на щели внизу и несколько заклеенных скотчем дыр в древесине.

– Сомнительное везение, – усмехнулся Хайм. – Я схожу за едой.

Он вышел в коридор, краем уха слыша обрывки чужих разговоров. Кто-то ругался, кто-то смеялся неприятным, хриплым голосом. Стены дрожали от громкой музыки. Спустившись по лестнице, он вышел на улицу и направился к магазину.

Магазинчик, куда направился Хайм, находился прямо через дорогу. Казалось бы, пройти этот путь – дело пары минут, но «квест» оказался сложнее. Даже на пешеходном переходе никто не собирался его пропускать. Машины пролетали перед самым носом, водители даже не думали сбавлять скорость, а один из них, заметив Хайма на обочине, нарочно нажал на клаксон, заставив его отшатнуться назад. Пришлось ждать момента, когда поток хоть немного поредеет, и буквально выскочить на дорогу, лавируя между машинами.

Дверь магазина зазвенела старым колокольчиком, когда он вошел. Внутри царил полумрак, свет исходил от нескольких пыльных ламп под потолком, мерцающих от перебоев напряжения. Воздух был насыщен удушливым запахом протухшей еды, будто раньше тут была древняя овощная база, и после долгих лет ее так никто и не удосужился проветрить. Полки выглядели жалко: большая их часть пустовала, а на оставшихся в беспорядке громоздились пыльные консервы, пакеты с макаронами и блеклые упаковки с чем-то, напоминающим хлеб. В одном из холодильников тускло подсвечивались бутылки с мутной жидкостью без каких-либо этикеток.

За прилавком стояла продавщица – женщина средних лет с тяжелым взглядом и губами, сжатыми в тонкую линию. Она лениво протирала тряпкой стойку, когда к ней подошла местная покупательница. Эта женщина, в отличие от Лолы и Хайма, не выглядела чужачкой: ее простая, но опрятная одежда не выделялась, а манеры были уверенными, словно здесь она была своей.

Хайм решил подождать в стороне, не желая прерывать разговор, но прошло уже несколько минут, а продавщица и покупательница просто не замечали его. Они болтали о каком-то соседе, который «опять пропал на всю ночь», перескакивали на обсуждение цен, затем на сплетни о новой семье, что недавно поселилась в квартале. Женщины хихикали, переговаривались, и время тянулось нестерпимо медленно.

Прошло, наверное, минут пятнадцать, прежде чем местная дамочка, наконец, закончила, расплатилась и, улыбнувшись продавщице, направилась к выходу. Только тогда продавщица нехотя перевела взгляд на Хайма.

– Чего тебе? – спросила она без малейшего намека на вежливость.

Хайм молча выложил на прилавок несколько банок консервов, хлеб и бутылку воды. Женщина равнодушно пробила товар, нажав кнопки на кассе с ленивой неторопливостью, будто ей вовсе не хотелось обслуживать его.

Суммы на экране Хайм не видел, но, судя по тому, как небрежно продавщица сгребла его деньги, сдача должна была быть. Однако, вместо того, чтобы вернуть ее, она просто сунула ему чек и отвернулась, якобы поправляя что-то на полке позади себя.

– Эммм… Сдача? – рискнул спросить он.

Продавщица даже не обернулась.

– Мелочи нет, – бросила она, как будто это само собой разумеющееся.

Хайм сжал зубы, но решил не спорить. В этом месте он был чужаком, и спорить с местными, похоже, было не лучшей идеей. Забрав свои покупки, он направился к выходу, оставляя за спиной приглушенное ворчание продавщицы, которая не скрывала, что поступила с ним так нарочно.