Андрей Истомин – Граница теней (страница 10)

Вернувшись, он обнаружил, что Лола уже успела немного прибрать комнату. Влажные пятна на стенах по-прежнему угрюмо темнели, но пыль с мебели и подоконника исчезла, а на маленьком столике у стены появилась аккуратно разложенная одежда. Лола стояла у окна, глядя вниз, на серый, безрадостный пейзаж улицы. Услышав шаги, она обернулась и молча посмотрела на его покупки.

– Немногое удалось найти, – виновато сказал Хайм, выкладывая на стол банки с консервами, хлеб и воду.

Лола только кивнула, но в ее глазах не было осуждения.

– Главное, что хоть что-то есть, – спокойно ответила она и взяла бутылку, покрутив ее в руках. – Надеюсь, это вообще пить можно.

Хайм тяжело вздохнул и опустился на край одного из матрасов, чувствуя, как на него наваливается усталость. Грейс свернулась клубком в углу, устроившись на куске тряпичного покрывала, найденного Лолой в шкафу. Её хвост едва заметно подрагивал, а уши дергались, улавливая каждый шорох в коридоре за дверью.

Тишину вдруг разорвал резкий сигнал коммуникатора. Хайм вздрогнул, а Лола настороженно повернулась к нему.

– Это Мигель, – сказал он, вытаскивая устройство из кармана и быстро открывая сообщение.

«Вечером к вам придет вербовщик. Вопросов не задавайте, со всем соглашайтесь. Работайте, не выделяйтесь. Других вариантов здесь нет».

Лола сжала губы, пробежав глазами текст, потом перечитала его снова, будто надеясь, что пропустила что-то важное, но смысл оставался неизменным.

– Значит, так все и работает, – тихо сказала она, сжимая коммуникатор в руке. – Хочешь выжить – работай.

Она бросила быстрый взгляд на Хайма. Тот сидел, уперев локти в колени, и задумчиво смотрел на тёмный экран. Напоминание о том, что их существование здесь зависело от чужой воли, давило. Они не выбирали эту жизнь, не соглашались на такие условия, но иного пути у них не было.

– Иного нам и не оставили, – глухо добавил Хайм, проведя рукой по лицу. – Выбор – это привилегия, а у нас её нет.

Лола молчала, глядя на мрачную комнату. Влажные стены, тонкие матрасы, помигивающий свет от старого настенного светильника – все говорило о том, что их положение шаткое. Она медленно вдохнула и выдохнула.

– Значит, будем играть по их правилам, – произнесла она, стараясь придать голосу уверенность, но в глубине её глаз светилось беспокойство.

Лола начала разбирать покупки, аккуратно выкладывая их на столешницу небольшой кухни. Она с сомнением осмотрела упаковки, но когда увидела, что консервы мясные и рыбные, с фасолью и чечевицей, её лицо прояснилось. Это было сытно, калорийно, а главное – привычно. Почти такие же консервы она покупала Грейс в Медиополисе, и кошка их очень любила.

– Ну хоть в этом угадал, – с облегчением пробормотала она, отставляя в сторону две банки с тугими крышками.

Она быстро осмотрела их и улыбнулась – современные, с удобными язычками для открывания. Не понадобятся ни нож, ни усилия, чтобы достать еду.

– Ну что, попробуем? – Лола подцепила пальцем кольцо на крышке, потянула вверх и с лёгким щелчком открыла консерву. Волна густого аромата сразу же разлилась по комнате, заставив Грейс насторожиться.

Кошка мигом оказалась рядом, вытянула шею и принюхалась, а потом, не дожидаясь приглашения, сунула морду в банку. Соус моментально перепачкал её подбородок и усы, но Грейс не обращала на это никакого внимания – жадно поглощая еду и урча от удовольствия.

Хайм, наблюдая за этим, ухмыльнулся:

– Я так понимаю, ты решила проверить, не сдохнет ли она, а потом уже поедим мы?

Лола фыркнула, бросив на него лукавый взгляд:

– Я просто накормила самое дорогое и преданное существо, которое у меня сейчас есть.

Он покачал головой, но в глазах плясал смешливый огонёк.

– Значит, я даже в этот список не вхожу, да?

– Пока не заслужил, – отрезала она, смахивая с носа Грейс каплю соуса.

Они обменялись короткими колкими взглядами, но уже без напряжения, словно усталость на мгновение отступила.

Открыв ещё две банки, они приступили к еде. Лола зачерпнула единственной ложкой густую смесь фасоли и мяса и немного попробовала. Вкус оказался солоноватым, с лёгким привкусом жира, но в целом вполне съедобным. Хайм молча следил за ней, а потом, дождавшись своей очереди, отправил в рот большую ложку неприглядной субстанции.

– Ну, жить можно, – пробормотал он, пережёвывая.

– Главное, что есть можно, – тихо отозвалась Лола.

Они ели быстро, почти молча, проглатывая еду, не успев толком распробовать. Голод только разыгрывался, и они поняли, что не ели целый день. Жажда тоже дала о себе знать. Лола налила воды в единственную кружку и передала Хайму. Тот сделал несколько глотков и отдал ей обратно. Они пили по очереди, не обсуждая это, просто делясь тем, что у них было.

Доев последнюю ложку тушёной фасоли, Лола откинулась назад и глубоко вздохнула. Сытость накатила неожиданно тяжелой волной, наполняя тело ленивой теплотой. Еда хоть и была не самой изысканной, но после долгого дня, наполненного стрессом и хаосом, она казалась лучшей трапезой в жизни. Хайм тоже почувствовал это. Он протянул ноги, вытянул руки вверх, потянувшись, и тихо пробормотал:

– А знаешь, я думал, что первое время мы будем на подножном корме. Так что консервы – это даже роскошь.

– Угу, – рассеянно кивнула Лола, лениво наблюдая, как Грейс, сытая и довольная, вылизывается на одном из матрасов. – Жаль только, что тебе не удалось урвать хоть немного чистого мяса у этой ведьмы-продавщицы.

– Я бы попытался, но, боюсь, закончил бы свой день на полке в этом магазине. В качестве удобрения.

Она хмыкнула, вставая. В комнате становилось всё темнее. Свет с улицы пробивался сквозь мутное окно, отбрасывая блеклые полосы на холодный плиточный пол.

– Ладно, раз у нас есть матрасы, можно сказать, что жизнь налаживается.

– Видимо, для этого места, это роскошь, – проворчал Хайм, подходя ближе. Он присел, нажал рукой на матрас, тот жалобно скрипнул и продавился. – Что-то мне подсказывает, что это не лучшее место для отдыха.

Лола не ответила. Она уже легла, подложив руку под голову. Матрас хоть и был старым, с прожжёнными пятнами и торчащими комками набивки, но после долгого дня казался мягче каменной плитки под ногами.

– Холодно, – пробормотала она, подтягивая к себе Грейс. Кошка, не открывая глаз, повернулась к ней боком и довольно мурлыкнула. – И воняет консервами.

– Это все Грейс, я тут не при чем, – с театральным упреком, произнес Хайм.

– Да, но я всё равно её люблю, – Лола почесала кошку за ухом, та довольно потянулась.

Хайм лёг на соседний матрас, стараясь устроиться поудобнее.

– В следующий раз я сплю с Грейс, – произнес Хайм, голосом обиженного мальчика.

– Ты ревнуешь?

– О, да. Она получает слишком много внимания.

Они расхохотались, но сонливость уже окончательно окутала их. Голова Лолы провалилась в тёплую пустоту, мысли спутались. Хайм тоже чувствовал, как его тело постепенно тяжелеет, поддаваясь усталости. Темнота заполняла комнату. Где-то за стеной раздавались приглушённые голоса, скрипели кровати, кто-то громко рассмеялся, затем хлопнула дверь.

И вдруг раздался резкий стук. Громкий, требовательный, даже злой. Они вздрогнули. Лола резко села, а Грейс, недовольно пискнув, спрыгнула с матраса.

– Кто там? – голос Хайма прозвучал хрипло.

Снаружи раздался грубый голос, коверкающий слова:

– Мартинесы? Это вербовщик, открывайте, черт вас побери!

Последовала череда ругательств. Глухой голос продолжал:

– Какого хрена запирать и без того пробитую дверь?

Хайм бросил взгляд на Лолу, которая в мгновение ока натянула куртку и засунула Грейс за пазуху. Она кивнула, показывая, что всё в порядке, но было ясно, что её сердце бешено колотится. Он встал, медленно открыл дверь. На пороге стоял мужчина – высокий, широкоплечий, с грубым лицом и мощными руками. Черты южанина, грубая щетина, густые брови. В глазах – усталость и отрешённость. Он смерил их взглядом, словно оценивая товар.

– Ты, – он ткнул пальцем в Хайма и попутно всучив какую-то бумагу. – Строительно-уборочные работы. Восстановление пути связи с Медиополисом.

Затем повернулся к Лоле.

– А ты – в больницу. Медсестра. Завтра утром выходите. В шесть. Адреса в назначениях указаны. И не дай бог вам заблудиться и опоздать.

Ещё один долгий взгляд, проверяющий, насколько они всё поняли. Затем он развернулся и, не сказав больше ни слова, ушёл.

Хайм закрыл дверь и обернулся к Лоле.

– Мда… работай…, – негромко произнесла она.

– Или сдохни, – добавил Хайм.

Они переглянулись. Их обоих накрыл истеричный смех. Лола выпустила Грейс, которая смерила их критичным взглядом и удалилась спать на матрас.

– По-моему, Грейс, самая умная из нас, – добавил сквозь смех Хайм. – Надо отдохнуть.

Лола кивнула, но всё ещё не могла заставить себя лечь. В руках она вертела свою бумагу с назначением, разглядывая буквы, будто надеялась, что если достаточно долго на них смотреть, они сложатся в какие-то более приятные слова.

– Больница… – пробормотала она. – Надеюсь, хоть там стены не разваливаются.