Андрей Истомин – Граница теней (страница 6)

Но Блэк знал. Он знал, что после усыпления его тело не исчезнет. Оно отправится в закрытые лаборатории Дворца последнего пути. Его органы, его кровь, его костный мозг – всё будет извлечено, пока он еще дышит и всё пойдёт на благо системы. Из него извлекут то, что нужно, чтобы поддерживать стабильность. Чтобы создавать новые поколения. Чтобы совершенствовать «Каплю» и создавать новых Творцов.

Это был не обряд прощания, а акт потрошения оболочки из плоти, что недавно была человеком. Рафаэль уже не был личностью, не был человеком. Он стал ресурсом. Система работала именно так – с идеальной точностью, без промедления, без жалости. Он знал это давно. Но почему-то именно сейчас ему было особенно мерзко.

Блэк скрестил руки на груди и облокотился на колонну. Он мрачно наблюдал этот тщательно продуманный и поставленный спектакль. Но почему так поспешно? Почему Рафаэля убрали именно сейчас? Блэк стиснул зубы, вглядываясь в фигуру Рафаэля на помосте. Вокруг него суетились вежливые служители, укрывая его белой тканью, как почётного гостя. Его лицо, некогда полное жизни, теперь было бледным и осунувшимся, но в глазах ещё теплится отчаянная надежда. Он не верил до конца, что это его конец. Блэк видел это во взгляде. Он знал. Он понимал. Рафаэль надеялся, что в последний момент что-то изменится.

Ведущий церемонии продолжал задушевно лепетать о достижениях Рафаэля, пока его пеленали в белый саван. Он говорил о великом вкладе Рафаэля, о его пути, который завершался во благо общества. Люди кивали, принимая каждое слово как должное. Блэк стоял в тени колонны, наблюдая за этим фарсом. Его тело дрожало от напряжения, он чувствовал, как внутри всё сжимается. Гнев? Бессилие? Или уже привычное отвращение? Но он не мог уйти. Он знал, что должен быть здесь.

Под конец церемонии Блэк сделал шаг вперёд. Охрана не остановила его – он всё ещё имел статус, позволявший определённую свободу. Он подошёл ближе к парящей платформе, на которой сидел Рафаэль, почти слившийся с белыми тканями. Глаза Творца расширились, когда он увидел его.

– Вы… доктор Блэк… – голос Рафаэля был слабым, но всё же он сумел выговорить его имя.

Джеймс наклонился, ища в его взгляде что-то, что могло бы объяснить всё это. Рафаэль жадно вдохнул воздух, его губы дрожали.

– Я не думал, что так быстро… – в его голосе была мольба. – Я… я ведь всё сделал, как они хотели…

Блэк не ответил сразу. Он смотрел на него, на этого человека, который предал другого, надеясь купить себе время. Человека, который теперь осознавал, что его тоже обманули. Рафаэль замер, потом чуть наклонился вперёд, будто хотел ухватиться за руку Блэка.

– Они… они сказали, что если я помогу, мне дадут больше времени… Я… я не хотел… – его дыхание сбилось, глаза метались в поисках спасения. – Я думал, что…

– Ты знал, – Блэк произнёс тихо, но в его голосе прозвучала безжалостная истина. – Ты знал, чем это закончится.

Рафаэль судорожно выдохнул, на его губах появилась слабая дрожь. Он больше не пытался оправдываться. Его пальцы сжались на белой ткани, как будто он пытался удержаться за что-то последнее. В глазах мелькнул ужас, осознание, сожаление – целая буря эмоций, которые уже не могли ничего изменить.

– Помоги… – выдохнул он, но это был не зов, не просьба о помощи, а лишь констатация. Как будто он понимал, что перед ним единственный человек, кто сейчас может его услышать. Блэк молчал. Он протянул руку и сжал холодную изящную ладонь Рафаэля в прощальном рукопожатии. Он знал, что не сможет ничего изменить. Даже если бы он хотел. Даже если бы у него был план. Всё уже было решено.

Когда медики ввели Рафаэлю инъекцию, его взгляд стал стеклянным. Последнее, что он увидел, был человек, который оставался с ним до последней секунды. Его тело расслабилось, но в этом покое не было мира. Только безысходность.

Доктор Блэк закрыл глаза. В груди что-то похолодело. Он видел смерть раньше. Он знал, как убивает Система. Она убивала не быстро, не сразу. В мгновение, Джеймс ощутил, как сама суть Системы дала трещину. И сейчас она становилась глубже. А он был тем, кто слышал, с каким мерзким скрежетом разрастается эта бездна.

Негодование Анджея

Доктор Блэк шагал по пустынным коридорам Дворца последнего пути, где ещё витало тягостное эхо прошедшей церемонии. Пространство вокруг казалось стерильным, безжизненным, словно оно тоже подчинялось строгим алгоритмам Системы. Но внутри него всё кипело. Гулкие шаги отдавались в чересчур широких, словно нарочито величественных переходах. Пахло озоном, дешёвыми синтетическими благовониями и чем-то металлическим, пронзающим обоняние, как лезвие скальпеля.

Перед глазами стояло лицо Рафаэля. Его взгляд – пустой, наполненный болью, ужасом, мольбой, но без надежды. Он знал, что умирает. Он понимал, что обманут. Его тело ещё дышало, ещё подчинялось ему, но уже не принадлежало. Как много времени у него было после усыпления, перед тем, как Система забрала всё? Несколько минут? Секунды? Доктору Блэку не хотелось представлять, что Рафаэль мог услышать или почувствовать в эти мгновения.

В груди нарастал тяжёлый ком, давящий, непроходимый. Его пальцы сжались в кулак, но не из злости, а от бессилия. Он знал, что Система жестока, но всегда оправдывал это рациональностью. Чёткие алгоритмы, холодный расчёт, устранение слабых элементов – так он себе это объяснял. Но сегодняшний день показал ему, что Система действовала иначе. Она лгала. Она манипулировала. Она вела себя не как совершенный, беспристрастный интеллект, а как хитрый, изворотливый человек.

Он вышел на улицу, где город уже жил своей привычной жизнью. Влажность осела на коже, в воздухе пахло приближающимся дождём. Машины мягко скользили по магистралям, где-то вдалеке мигали неоновые вывески, разнося рекламные обещания, которые никто не слушал. Он шагнул к своему магнобилю, ощущая, как напряжение сковывает плечи. В голове клубком сплетались мысли: Хайм, Лола, Рафаэль, Система. Всё это были неразрывные нити одной паутины. И он – он был частью этой системы. Её стражем. И не заметил, когда она перестала быть просто механизмом, а стала чем-то большим, чем-то иным.

Рафаэль надеялся обмануть её, выторговать себе больше времени, но ошибся. Система не предлагала сделок, она лишь создаёт их видимость. Он пожертвовал другим, надеясь выжить, но сам стал жертвой. И теперь вопрос стоял иначе: а сколько таких Рафаэлей было раньше? Сколько ещё будет?

Блэк сел в магнобиль, чувствуя, как его руки дрожат. На лицо были все признаки его внутреннего конфликта. Хоть он и не хотел признавать этого, но уже нужны были экстренные меры.

Транспортное средство мягко поднялось вверх, унося его прочь от Дворца последнего пути. Он смотрел на проносящиеся улицы, на холодный свет фонарей, на безмятежные лица прохожих, и впервые за долгое время он почувствовал настоящий гнетущий страх. Потому что понимал – он тоже может оказаться на месте Рафаэля. Потому что Система больше не следовала предустановленным законам. Она писала новые.

Дом встретил его привычной темнотой и наполнявшей воздух вязкой тишиной, которая, казалось, мгновенно впитывала в себя всю усталость, накопленную за день. Тихо щёлкнул замок. Входные двери закрылись за спиной, отрезая его от внешнего мира. Блэк сделал несколько шагов вперёд, затем медленно провёл руками по лицу, словно стирая с себя тяжесть последних событий.

Он скинул пиджак на спинку кресла, даже не удосужившись аккуратно повесить его. Ткань с шорохом сползла на подлокотник, но он не придал этому значения. Тело ныло от напряжения, мышцы казались налитыми свинцом, а голову словно сжимали невидимые тиски. Он опустил взгляд на руки: сухая кожа, напряжённые сухожилия, выступающие вены. Обезвоживание давало о себе знать.

Резким движением он расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки и стянул её через голову, оставшись в одних брюках. Бледная кожа резко контрастировала с темнотой комнаты, а сухая, поджарая мускулатура говорила о выносливости и дисциплине. На рёбрах и ключицах проступали резкие тени, отчего его силуэт казался ещё более заострённым, словно высеченным из камня. Он позволил себе несколько секунд рассмотреть свое отражение в зеркальной панели рядом с входом. Глаза запали, скулы выделялись сильнее обычного. Организм был истощён, но он этого даже не замечал.

Тяжело выдохнув, он прошёл в ванную. Включил воду и умыл лицо, ощущая, как прохладные капли стекают по коже, оставляя за собой ощущение едва уловимого облегчения. Намочив полотенце, он протёр шею, грудь, плечи, стараясь хоть немного смыть напряжение. Однако внутренняя тяжесть оставалась при нём.

Он направился на кухню, каждое движение было неторопливым, словно тело сопротивлялось даже этой малой активности. Наполнив стакан водой, он поднёс его к губам и осушил залпом, чувствуя, как влага разливается по сухому горлу. Затем налил второй, но теперь пил медленнее, наслаждаясь и смакуя каждый глоток спасительной влаги.

В этот момент резкий сигнал прорезал тишину. В углу комнаты ожил старый терминал, его экран мигнул, разливая в темноте тусклое свечение. Блэк даже не повернулся – он уже знал, кто это.

– Ты хоть понимаешь, в какую жопу нас загнал этот твой побег из «гнезда кукушки»?! – голос Анджея гремел даже через старый динамик, срываясь на грани бешенства. – У нас не было ни секунды лишнего времени! Ни секунды, Блэк!