Андрей Хворостов – Бездушное урочище (страница 2)
Ирина Геннадьевна взяла бокал и брезгливо покосилась на принесённый домработницей номер, но всё же снисходительно сказала: «Дай сюда! Посмотрю на этот шедевр», – и начала читать заметку.
– Боже мой! За что же они так Серёжу обосрали? И это официальная областная газета! – вскрикнула Ирина Геннадьевна.
– Сбегать за начальником охраны? – угодливо спросила её Ксения.
– На фиг! Не хватало ещё руки марать об эту газетёнку.
1. Сломанные жалюзи
Павел Вирятин с грустью рассматривал полуоборванные жалюзи в своём кабинете, который ему обещали оставить из сочувствия и в качестве утешения.
За окном резкий ветер уносил за город сухие семена американских клёнов. Он просачивался в кабинет через щель в неплотно закрытом окне и шевелил белые ламели, на которых играли зайчики осеннего солнца. Наблюдая за переменчивыми пятнышками света, Павел Валентинович понемногу приходил в себя.
Сорок восемь – это ведь не приговор, правильно? Тяжело осознавать себя списанным в утиль, когда ты ещё не стар и вчера надеялся на пусть скромное, но всё же повышение по службе. Надеялся… но судьба распорядилась по-своему, и всё вышло строго наоборот.
Полчаса назад в его кабинет вошла редакционная секретарша и сочувственно вздохнула, протягивая ему бумагу.
– Павел Валентинович, подпишите, пожалуйста, ваш новый трудовой договор…
Вирятин подмахнул документ молча и не глядя. Зачем читать, если и так понятно, что там написано. С октября он больше не редактор отдела криминальной хроники и расследований «Ямовских известий». Ему найдут новую должность, пониже. Может быть, он даже не слишком потеряет в зарплате, но… Статус есть статус.
Не сразу обретёшь равновесие после такого удара!
Он был дежурным редактором в тот день, когда вышла заметка об убийстве Сергея Дремлюгина, владельца группы компаний «Бальзам». Алёна Пеструшкина, которая обычно писала под псевдонимом «Лара Анафемская», сварганила её в привычном разухабистом стиле.
Главред не глядя одобрил статейку журналистки, с которой у него начинался роман. Ответственный секретарь поставил материал на первую полосу, чтобы угодить шефу. Ничто не предвещало беды… но на следующее утро в редакцию позвонил возмущённый Никита Умрихин.
– С каких это пор у вас криминал на первой полосе? Вы хорошо написали о погорельцах, о новых коттеджах по канадским технологиям. Но почему рядом с фото Александра Евгеньевича у вас труп, да ещё и без головы! Это что, намёк? – закричал он.
– Это же не просто труп, а труп стратегического инвестора, – попытался оправдаться главный редактор.
– Вы что, издеваетесь над администрацией? – вновь заорал Умрихин.
После звонка сразу начали искать крайнего. Им оказался Вирятин, как ответственный за номер. Отдел, который он возглавлял, решили с начала нового квартала ликвидировать.
Тогда до октября оставалось ещё полтора месяца, и Павел Валентинович надеялся, что всё как-нибудь обойдётся. Не обошлось!
Он так бы и просидел до конца дня в задумчивости и растерянности, если бы после обеда не раздалась трель внутреннего телефона – дискового динозавра, который чудом сохранился с брежневских времён.
– Зайди ко мне! Надо поговорить, – послышался голос ответственного секретаря.
В тесном кабинете пахло перегаром, табачным дымом и пряными духами недавно побывавшей там верстальщицы. Стол был завален распечатанными на стареньком матричном принтере статьями, деталями настольного компьютера, дешёвыми конфетами и чашками с недопитым кофе.
Ответственный секретарь оторвал глаза от экрана, вынул из ящика стола чекушку коньяка и два крохотных стаканчика:
– Входи, Паша! Угощайся. Не «Хеннеси», конечно. Всего лишь «Киновский». Чем богаты…
Вирятин сел напротив него и проглотил напиток не смакуя, будто это была водка.
– Нехорошо с тобой поступили, – виноватым голосом произнёс ответсек. – Но ты забей, не обижайся: были и мы рысаками, да время вышло. Это когда-то ты пил у губера на дне рождения. Сейчас уже и глава области другой, и главред новый… Настала пора уступать место молодым.
– Но ты почему-то свою должность никому не уступил! – презрительно бросил Павел Валентинович. – Зачем позвал?
Ответсек наклонил голову и долго водил мышью по коврику, ни разу не взглянув на экран. Затем поднял взгляд на Вирятина:
– Мне главред поручил с тобой поговорить. Сам стесняется. Паша, скажи честно: ты сейчас трахаешь помощницу прокурора?
У Павла Валентиновича вытянулось лицо: он ожидал услышать любой вопрос, но только не этот. Убийственная бестактность!
Когда-то такой же вопрос Вирятину задавала жена, боясь, не уйдёт ли он к более привлекательной и успешной сопернице. Павел Валентинович всегда отвечал, что с Мариной Вячеславовной у него ничего нет, но тем лишь больше возбуждал подозрения.
А ведь Вирятин говорил правду! У него и в мыслях не было бросать супругу.
Марина Вячеславовна тогда тоже не была свободна. Похоронила мужа она полгода назад, и замену ему пока не искала. Видимо, сильно переживала утрату человека, с которым незадолго до его смерти отметила серебряную свадьбу.
– Никогда с ней не спал, – смущённо ответил Вирятин.
– Ага, конечно! – заржал ответсек. – С чего она тебе эксклюзивную инфу сливала в таком количестве? Любовно так подбирала дела, даже материалы предварительного следствия иногда показывала. Нарушала порядок ради тебя. С чего бы это?
– У нас взаимная симпатия, не буду отрицать… но дальше дело не заходило.
– Не прикидывайся валенком! – усмехнулся ответственный секретарь, а потом тихо, заговорщически произнёс: – Не станешь по ночам шептать ей на ушко, чтобы прокурор наслал на нас проверку?
– Ты за кого меня принимаешь?! – взвился Павел Валентинович.
Ответсек удовлетворённо улыбнулся, разлил оставшийся коньяк, протянул Вирятину конфету и, не чокаясь, опустошил свой стаканчик.
– Паша, Паша! – покачал головой он. – Понимаешь, почему о тебя ноги вытерли? Ты ведь не интригуешь, ни под кого не копаешь, ни на кого не стучишь. Наушничал бы в администрации и в прокуратуре – тебя бы тогда сочли опасным и не тронули. Кстати, ты и сейчас мог бы мне сказать, что спишь с этой Мариной Вячеславовной. Цена твоя сразу бы поднялась: это ведь прямой выход на прокурора области!
– Значит, ни опыт, ни квалификация ничего уже не значат? – риторически спросил Вирятин. – Важнее, с кем я сплю?
– Дк и раньше так было. Ну, когда ты водку пивал с прежним губернатором, и он справлялся, не обижают ли тебя здесь… Ладно, забей! До октября осталось всего ничего, а там у тебя будет новая должность. Пониже нынешней, но что поделать. Вот тебе задание. Напиши репортажик из картинной галереи.
Вирятин чуть не выронил стаканчик с недопитым коньяком.
– Почему не с детского утренника? – обиженно спросил он. – Уж опускать меня, так до конца.
– Ты не понял, – рассмеялся в ответ ответсек. – Там открывается выставка изделий бронзового века.
У Вирятина вытянулось лицо.
– Выставка чего?
– Древних черепков из курганов. Ну, и других артефактов.
– Отродясь ими не интересовался…
– И зря. Организатор – мадам Дремлюгина. Выставила коллекцию своего обезглавленного мужа.
– Это задание для новичка. Не втаптывайте меня совсем уж в грязь! Девок в редакции целый взвод. Пошли какую-нибудь из них. С таким заданием любая справится.
– Ты опять не понял! Дамочка заплатит за статейку, как за рекламу. Обещала по прайсу, по полной программе, без скидок! Твоя задача – уговорить её на хороший объём. На полосу, конечно, нереально, но хоть на полполосы попробуй. Газете денежки, тебе процентики…
– Процентики? Утешил!
– Пойми, у Ириши условие – чтобы материал писал ты. Именно ты! Да и где видишь унижение? Познакомишься с мультимиллиардершей.
– Рублёвой…