Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга третья (страница 39)

— Я остановилась в гостинице «Россия», так что я поймаю такси и поеду сразу туда, — ответила мне Сенчина.

— И я тоже в «России» живу, правда завтра вечером уже уезжаю, — сказала Марина.

— Марина, завтра я вас с мамой провожу на вокзал и посажу на поезд, — поставил я Марину перед фактом. — И не спорь, я вас встретил, я вас и отправлю домой.

— Людмила, — обратился я к Сенчиной, — может вы Марину подбросите с собой до гостиницы?

— Конечно, подброшу, — ответила она, — мы с ней сдружились за эти три дня. Андрей, ты мне обещал сегодня и вторую песню сыграть.

— Я предлагаю завтра вам прослушать полностью все четыре. Марина, во сколько у тебя поезд?

— В шесть сорок пять вечера, — ответила Марина.

— Тогда я могу заехать с готовыми песнями после того, как посажу Марину с мамой на поезд. Это будет часов в семь. Просто утро у нас будет занято съездом, а потом нам надо заехать в нашу родную школу, чтобы меня на торжественной линейке поздравили с моими заслуженными наградами.

— Хорошо, — сказала Сенчина и посмотрела на меня внимательным и оценивающим взглядом. — Тогда к семи я приглашу своего постоянного аккомпаниатора. У меня в номере есть рояль и я сразу смогу их спеть. Не забудь, ты обещал четыре песни.

— Ну одна вам уже понравилась, а вторая почти готова, так что осталось только две. Раз у вас есть свой аккомпаниатор, тогда мы специально песни записывать на плёнку не будем.

— Согласна. В таком случае всем до свидания, Марину я забираю.

— Марина, — сказал я напоследок девушке, — завтра в пять я подъеду к вам в гостиницу. До этого вы должны сдать пропуска и оформить все документы. Передай это маме, не забудь.

После этого они вдвоём вышли из студии. Мы трое двинулись за ними через пять минут, так как я попросил Серегу записать мне ноты «Учкудука», пусть у меня тоже будут, на всякий случай.

Затем мы поехали в ВААП, где должны были встретиться с англичанами по поводу покупки ими моей испанской «Песни музыкантов». Ребят я оставил в машине, так как долго у Ситникова в этот раз задерживаться не собирался, потому, что уже очень хотел есть. Уже отработанная не раз процедура подписания договора со знакомыми представителями EMI заняла буквально пять минут и я, получив в бухгалтерии причитающиеся мне с продажи моей песни двенадцать с половиной тысяч чеков, прямиком отправился домой. В машине я выдал Серёге пятьсот чеков за две песни и за его участие в репетициях, и предупредил, что мы с Солнышком зайдём вечером к нему, чтобы записать новую песню для пятничного банкета.

Дома мы с Солнышком сразу пообедали и поужинали, так как обед мы пропустили, после чего решили немного отдохнуть. Но как это всегда у нас происходит, валяние на кровати перешло в бурный секс, так как мы друг по другу сильно соскучились. Эти репетиции и съезды очень мешают регулярной половой супружеской жизни. Утром у нас не было времени этим заняться, зато сейчас мы имели возможность полностью расслабиться и не оглядываться на время. После продолжительной игры в «постельный футбол», где я применял запрещённые приемы, такие, как хватание соперника за различные мягкие места, опрокидывания его на спину и, о ужас, проникновение своими частями тела глубоко внутрь тела противника, мы отправились в ванную комнату, залезли в наполненную ванну и там просто немного полежали в тёплой воде, расслабляясь и отдыхая.

Так как в одной из двух пустующих комнат стоял мой синтезатор, который я купил у Сереги, я направился туда, чтобы заняться написанием обещанных всем песен, о чем сообщил своей, сушившей волосы после душа, подруге. Солнышко тоже пошла за мной и я решил сначала написать песню на английском языке для Брежнева, а потом добить заказ Сенчиной, чтобы завтра было уже всё готово для визита к ней.

— Солнышко, — обратился я к ней, — Брежнев просил придумать зажигательную песню, как моя испанская. Я написал похожую тоже для исполнения под гитару и тоже с испанским гитарным боем. Я сейчас напишу слова, а ты сходи, пожалуйста, в спальню за гитарой и принеси мой Biphonic.

Пока Солнышко ходила за тем, что я её попросил принести, я быстро набросал слова песни «Nah neh nah» группы «Vaya Con Dios». Название группы переводилось с испанского, как «Ступай с богом», а само название песни звучало на русском как «На-на-на». Я показал Солнышку слова и сначала наиграл мелодию на гитаре, а потом спел. Солнышку песня очень понравилась и мы её минут тридцать прорепетировали, добиваясь идеального звучания, а потом пошли к Серёге, где записали её сразу в чистовую на его студийный магнитофон. Забрав ноты, катушку и кассеты, мы попрощались и пошли в сторону дома.

Вернувшись домой, я опять пошёл в, ставшую нашей импровизированной домашней репетиционной, комнату и написал слова ещё трёх песен, а затем проиграл их на синтезаторе. Это были песни «Ягода-малина» из репертуара Валентины Легкоступовой, «Школьный роман» Натальи Штурм и «Ясный мой свет» Татьяны Булановой. Солнышко была просто в восторге от всего услышанного за день и моей сумасшедшей работоспособности.

— Всё, — сказал я, — у меня больше нет сил. Пошли спать, иначе я сейчас засну прямо здесь. Своим родителям я позвоню завтра, так как я вспомнил, что к ним советские газеты приходят на день позже. Поэтому папа прочитает сегодняшнюю «Правду» со списком награждённых только завтра.

Copyright © Андрей Храмцов

Глава 15

Золушка

Нам, как делегатам съезда, обязательно надо было присутствовать на открытии очередного дня, поэтому каждое утро мы были должны отмечаться у тех, кто нас регистрировал в первый день. Вследствие этого мы втроём приехали к половине десятого и вынуждены были высидеть всё четвертое заседание, являющееся сегодня первым по счету. Каждый день съезда делился на три заседания с двумя перерывами. Вчера прошли три заседания и первое сегодняшнее заседание получалось четвёртым по счёту от самого начала съезда. Мы опять сидели рядом с Прокловой и тихо переговаривались. Её соседи слева, двое молодых ребят, предложили ей сыграть в морской бой и она согласилась, а я отказался. Во-первых, как-то не солидно делегату съезда играть в совсем уж детскую игру, а во-вторых, так как сегодня была уже среда, я решил опять заняться песнями. Надо было ещё подумать о песнях, которые я обещал Пугачёвой и Лещенко.

Вчера в студии звукозаписи я наиграл и напел для Сенчиной первый куплет и припев песни «На теплоходе музыка играет» и такое начало ей очень понравилось. Три песни для сегодняшней встречи с ней я записал вчера, а вот то, что слова первой надо тоже записать, просто забыл. Я взял блокнот с эмблемой съезда на обложке и стал заносить в него полный текст этой песни. Так как с трибуны выступал первый секретарь Ленинградского обкома ВЛКСМ товарищ Колякин с никому неинтересным докладом, я решил воспользоваться моментом и немного заняться творчеством. Ещё я решил дополнительно записать слова песни «На-на-на», чтобы приложить их к нотам для регистрации завтра в ВААПе. Солнышко уже привыкла, что ежели я что-то пишу, значит творю новую песню и мне лучше не мешать. Но Проклова этого не знала и поэтому, увидев, что я что-то записываю в блокноте, спросила меня:

— Андрей, а что вы пишите?

— Новую песню. Меня тут Леонид Ильич лично попросил написать песню, вот я пользуюсь моментом, чтобы выполнить его поручение.

— Как интересно. И что это за песня?

— Она на английском языке. Эту песню я только начал записывать, а вот на русском я уже закончил полностью.

— И сам Леонид Ильич вас попросил написать?

— Да, мы с ним в это воскресенье вместе охотились в Завидово, после чего стали, можно сказать, товарищами-охотниками.

— Интересный вы, оказывается, молодой человек. Я вчера хотела спросить о вашей Звезде Героя, но не успела это сделать. Вы так неожиданно попрощались, а потом я поняла, увидев вас на сцене, что вы торопились выступать. Замечательно вы вчера спели свою песню. Все двенадцать исполнителей выступали прекрасно и так слажено, что я даже на несколько минут просто выпала из реальности и очнулась только тогда, когда все в зале стали вам хлопать. Так за что вас наградили Золотой Звездой?

— Выполнял одно задание партии и правительства, о котором, пока, я не могу рассказывать.

— А что это за планочки такие? Это, я так понимаю, тоже награды?

— Да, вот эти желтые — два ордена Ленина, а синяя — английская королевская медаль за отвагу.

— Точно, я по телевизору видела, что вы недавно захватили двух террористов в Лондоне.

— И ещё я единственный в Советском Союзе настоящий сэр и рыцарь.

— Прямо как Айвенго?

— Так я и играл Айвенго в клипе на свою же песню, а Светлана пела и играла леди Ровену.

— Так вы со Светланой ещё и актёры, а я и не знала.

— Но это только в пятиминутном клипе. Там роль у меня была вообще без слов, а Светлана только пела.

— Всё равно, хоть и маленькая, но роль. У меня в «Мимино» тоже небольшая роль, но я ей очень горжусь.

— Зато теперь вашу Ларису Ивановну, благодаря Кикабидзе, знает вся страна.

Тут её соседи предложили во время перерыва сходить отоварить наши талоны, а потом куда-нибудь съездить перекусить. Мы с Солнышком были не против, а вот Серёга решил после перерыва заехать на работу к отцу, поэтому он ехать с нами отказался. Когда в заседании наступил долгожданный антракт, мы вышли из зала и направились в гардероб на цокольный этаж, где были расположены промтоварные магазины. Ассортимент предлагаемых здесь товаров был богатый. После Лондона это, конечно, было обыкновенным для нас, а для остальных казалось какой-то сказочной страной. Солнышко тоже купила себе югославские сапожки за смешные деньги, а у Прокловой просто глаза разбегались от такого изобилия. Там же были ещё детские вещи, поэтому денег у неё на всё могло не хватить и это было заметно по её расстроенному виду.