Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга третья (страница 38)

— Это всё ассоциации. Они вызывают у меня в голове слова, а музыка появляется потом. Хотя, иногда, всё происходит с точностью наоборот.

— Как необычно. А вот по поводу твоей песни «Учкудук» я могу тебе помочь и позвонить своему знакомому, Батыру Закирову. Он народный артист Узбекской ССР и сейчас должен быть в Москве на гастролях.

— Но, как вы знаете, это всё не бесплатно.

— У него денег много, поэтому, если ему песня понравится, он её сразу купит.

— Хорошо, звоните. Если он сейчас свободен, то пусть приезжает на «Мелодию», я к этому времени закончу песню. Про деньги не забудьте ему сказать.

— Тогда услуга за услугу. Судя по тому, как быстро у тебя рождаются песни, я куплю у тебя три, но ты напишешь мне четвертую для сравнения и выбора.

— Ладно, согласен. Пользуетесь вы моим хорошим отношением к вам.

Сенчина засмеялась и подошла к Ольге Николаевне по поводу телефона, чтобы позвонить. А ко мне подошли Солнышко и Марина и стали спрашивать, что от меня на этот раз хотела Сенчина. Вот ведь любопытные девчонки, уже спелись друг с другом. Ха, получилось довольно забавно. Глагол «спелись» в моей мысленной фразе имеет одновременно и прямое, и переносное значение.

— Я написал песню про город Учкудук в Узбекистане, — ответил я, — и предложил Пугачевой, так как она собирается туда через несколько дней с гастролями. А Сенчина услышала про новую песню и решила выяснить, почему это я Алле предлагаю песню первой. Я ей всё объяснил с Ташкентом, да и песня, всё-таки, получилась более мужская. А она мне тут же сосватала своего знакомого узбекского певца, которому нужна такая песня. Но взамен за услугу попросила себе ещё одну песню.

— Андрей, — сказала возмущённо Марина, — они тебя просто заездили. Послал бы ты их, у тебя же заказ на песню от Брежнева есть.

— Во-первых, я могу быстро написать несколько песен. А во-вторых, они мне деньги за это платят.

— Ух ты, тогда понятно. Я слышала, хорошие песни очень дорого стоят.

— Правильно слышала, но это тоже секрет. Как видишь, жизнь у меня состоит из одних секретов.

— Это правда, — подтвердила мои слова Солнышко. — У Андрея ещё есть награды, но он их не носит и мне не говорит, за что он их получил.

— Да, получается, ты очень таинственный и загадочный, как я и говорила, сказочный персонаж.

— Никакой не сказочный, просто о некоторых своих делах и знакомых я не могу говорить, потому, что это составляет государственную тайну. Ладно, вон уже нам машут. Пора отправляться на запись.

Мы всей группой в тринадцать человек двинулись за сопровождающим. Серега не хотел нас оставлять, поэтому поехал с нами. Пусть едет, да и на записи вдруг он понадобится. Он ведь, хитрый, вчера успел забежать вечером в школу и показать делегатский мандат. Так что он теперь всю неделю может в школу не ходить. Возле выхода стоял 255-й Икарус, который и отвёз всех нас в студию звукозаписи. Она была немного похожа на ту, где мы записывались в Лондоне, но не совсем. Качество оборудования у англичан было гораздо лучше. Серега нам не пригодился, нашей «минусовки» было достаточно. Мы три раза спели нашу песню, после чего нам сказали, что получилось отлично. Вот что значит многочисленные предварительные репетиции и сегодняшнее выступление.

Как-то неожиданно на меня навалилась усталость. Все эти дни я постоянно находился в каком-то нервном напряжении, а теперь меня отпустило. Видимо, выполнив поставленную задачу, мой организм вспомнил, что он давно устал. Но я этого показывать не стал, а продолжал делать вид, что я бодр и полон сил. Мы душевно со всеми попрощались, только Марина, Сенчина и Серега остались со мной и Солнышком в студии, так как нам выделили два часа времени на запись, из которых мы потратили только час. Макаревичу я напомнил перед его уходом про «Поворот», а Пугачева уже мне напомнила про обещанную мною песню.

— Скоро должен приехать мой узбекский друг, — сказала Людмила. — Ты закончил для него песню?

— Да, — ответил я и показал листок, заполненный стихами. — Песня готова, только ноты вашему другу придётся записать самому, я в этом ещё не силён.

— Тогда давай, пока его нет, ты мне наиграешь то, что у тебя частично готово для меня.

Я решил предложить Сенчиной песню, которую будет исполнять Ольга Зарубина через одинадцать лет.

— Песня называется «На теплоходе музыка играет», — сказал я и сел за синтезатор, который стоял в студии. Я уже неплохо стал на нем играть и для исполнения этой песни он лучше всего подходил.

Я внимательно следил за реакцией Сенчиной. Сначала она с некоторым недоверием вслушивалась в то, что я исполняю, а когда услышала припев, то в её глазах загорелся азарт. Было видно, что песня её зацепила.

— Мне она очень нравится, — сказала Людмила, когда я закончил ей исполнять первый куплет с припевом. — Не зря тебя Пугачева хвалила.

Тут в студию вошёл мужчина лет сорока трёх ярко выраженной восточной национальности. Это, видимо, и был Батыр Закиров. С Сенчиной они расцеловались, как старые знакомые, а потом Людмила представила нас друг другу.

— Рад познакомится с молодым дарованием, — сказал Батыр Каримович, — наслышан о тебе и о твоей группе. А это твоя солистка Светлана, которая прекрасно поёт написанные тобой песни?

— Да, — ответила Солнышко, — Андрей их пишет, а я пою.

— Я вчера по радио слышал вашу «Стань моим» и очень порадовался за вас двоих. И песня прекрасная и исполнение восхитительное.

— Спасибо, — сказали мы вдвоём с Солнышком.

— Ну-с, молодые люди, где обещанный мне Людмилой шедевр?

— Все готово, — ответил я, садясь за синтезатор. — Вот слова, я их только что закончил писать, а музыку утром придумал.

После чего зазвучал знаменитый «Учкудук», который слышал и любил, практически, каждый советский человек в моё время. Музыка и слова сразу захватили всех. Я пытался передать ощущения каравана, который бредёт давно по пустыне и экономит каждый глоток воды, мечтая о трёх колодцах и об Учкудуке, который «спасительный друг» и «защитит нас от Солнца». В самом конце Марина даже захлопала от переполнявших её чувств.

— Да, молодой человек, — сказал потрясённый Батыр Каримович, — мне даже показалось, что я сам нахожусь в пустыне и умираю от жажды. Вы просто талант. Я с удовольствием беру эту песню, сыграйте мне её ещё раз и я запишу ноты.

После того, как Батыр Каримович записал ноты, я передал ему слова, а он мне отдал пухлый конверт с деньгами.

— Вот мой телефон в Москве, — сказал, прощаясь, Закиров и протягивая свою визитку. — Если что-то подобное у вас ещё появится, сразу звоните мне. Я тут же приеду или на следующий день прилечу. Вы представляете, что будет творится в Учкудуке, когда я исполню там эту песню? Это будет настоящий национальный праздник для жителей города и для всех узбеков. Спасибо тебе за такую песню.

Вот так, казалось бы странная песня для Пугачевой оказалась дорогим подарком для узбекского города Учкудук.

Солнышко смотрела на меня влюблёнными глазами и такой же взгляд я заметил и у Сенчиной. Эй, только этого не надо. Мне с Романовым ссориться нельзя, мне с ним надо дружить. Людмила, конечно, женщина красивая и эффектная, но переходить дорогу Романову из-за неё я не собираюсь. Тут отмерла восхищенная Марина и стала с восторгом говорить, что я гений и за такую песню мне надо дать ещё одну Звезду Героя, но теперь уже соцтруда.

— Если мне дадут ещё одну Звезду, — попытался отшутиться я, — то мне тогда положено установить бюст на моей родине.

— Значит будем ставить бюст, — на полном серьезе заявила Марина.

Так, а что-то глазки у неё странные какие-то стали, как у Машки позавчера вечером в машине, а потом в лифте. Так, мне ещё и этой девицы до кучи не хватало. Поёт Марина, конечно, хорошо, но она, хоть и симпатичненькая, но не совсем в моём вкусе, да и грудь у неё маловата. И чего их всех так на любовь ко мне пробивает? Утром, когда я смотрелся в зеркало, из него на меня глядел обычный парень, не какой-то там Ален Делон или Бельмондо. Значит, это музыка со словами на них так действует. В одном романе я читал, как один попаданец попросил у некоего божества, чтобы в него все женщины влюблялись. Но я то ничего ни у кого не просил, а они всё равно влюбляются. Правда, сначала в мои песни, а потом в меня.

— Так, раз всем всё понравилось, — сказал я, чтобы разрядить эту атмосферу поголовной влюбленности в меня, — то поехали по домам.

Моя фраза всех трёх представительниц женского пола немного отрезвила, но при прощании с Сенчиной она на секунду дольше положенного задержала свой поцелуй на моей щеке, давая этим понять, что она не против дальнейшего продолжения наших отношений в неформальной обстановке. Я не остался в долгу и тихо шепнул ей на ухо:

— Я понял.

Когда она отстранилась от меня, то в её глазах прыгали знакомые мне бесенята. Ох, что-то я совсем заигрался. Да и ладно, один раз живем на этом свете, хотя у меня как-то получилось два. Надо поторопить Вольфсона с покупкой квартиры, а то на горизонте появилась ещё одна, готовая продолжить со мной дружбу в горизонтальной плоскости, подруга.

— Так, мы едем к Кремлю, там я оставил свою «Волгу», — сказал я и увидел, что Сенчина оценила наличие у меня машины. — Людмила, вы сами доберётесь или вы сейчас с нами?