Андрей Хомицкий – Камора (страница 5)

Я достал из носка аккуратно свернутые пятьдесят рублей и вернул. В то время в карманах носить деньги – чистое самоубийство. В автобусе вытащат, в очереди толкнут, в чужом дворе старшие могут забрать «на общак». Носки – единственное более-менее надежное место.

Поев, я вышел во двор. Рассказывать папе, что мы собираемся обустраивать свой штаб, я не собирался – лишние вопросы мне были ни к чему. Лучше обойти всех лично.

На улице, возле столика, уже стоял Китай – руки в карманах, глаза прищуренные, улыбается своей фирменной «китайской» улыбкой. Со стороны своего подъезда, размашисто, будто весь двор его территория, шёл Шура. Шурик был невысокий, белобрысый, всегда слегка взъерошенный – один в один тот самый Шурик из гайдаевской «Кавказской пленницы». Только наш – матерился раз в десять чаще и дрался раз в пять лучше.

Я подошёл ближе, и Китай кивнул:

– О, Хома, ну шо? Бидон проснулся?

– Не, не звонил ещё, – сказал я. – Но дело есть. Надо всех собрать. Пойдём искать комору на зиму.

Шура был старше нас всего на полгода, но казалось, что живёт он как будто на год вперёд. Поступил в этом году в училище связи – гордился этим, хотя делал вид, что ему всё равно. В нашей компании он держался почти наравне, но иногда его мнение мы пропускали мимо ушей – что-то в нём было слишком… серьёзное, будто он играет во взрослого быстрее, чем мы.

Сегодня он появился перед нами в таком виде, что даже Китай, обычно невозмутимый как статуя Ленина, не выдержал. Шурик шёл, раскачиваясь, в малиновом пиджаке и с барсеткой, зажатой подмышкой. В 90-х такой стиль выбирали либо «новые русские», скупавшие заводы пачками, либо те, кто называл себя бизнесменами, но по сути «крышевал» всё, что попадалось. Но Шурик… Шурик точно был не из их числа. Его доходы были на уровне «хватает на пиво и семки». Поэтому вид у него был – сказать мягко – комичный.

Пиджак висел на нём как шторы в школьной столовой. Плечи спадали, рукава ему явно были велики, и он их завернул внутрь так, что они торчали аккуратными толстыми валиками.

– Шурик, ты чего, бандоса раздел? – засмеялся Китай первым.

– Батя купил, – возмутился Шура и поднял подбородок, будто это ему придаёт солидности.

– Ну всё, теперь все бабы твои, – сказал я, и мы дружно заржали.

– Может, тыщёнку распишем? – с надеждой предложил Шура, поглядывая на рукава.

– Предложение есть получше, – сказал я и изложил план про камору.

Парни слушали внимательно. План был простой: найти себе зимний штаб. Улеживаться по подъездам всем надоело, а морозы уже не за горами.

– Это давно надо было сделать, – буркнул Шура, и мы кивнули.

– Ну что, идём в первый подъезд, глянем? – спросил Китай.

Мы двинулись в сторону «китайской стены» – так называли длиннющий девятиэтажный дом метров триста, что тянулся вдоль главной улицы. На востоке таких домов стояло четыре, один в один, построенные после Олимпиады-80. Когда-то на этом месте росли акации – шикарные, раскидистые, но красота, как всегда, проиграла борьбу с дефицитом жилья. Аллеи вырубили, залили фундамент, и вот выросли эти монстры.

В первом подъезде верхние этажи занимало общежитие. Лифт шёл только до пятого – выше начиналась решётка, закрытый пролёт и будка с вечной вахтёршей, которая знала в лицо весь город. Поэтому мы решили, что семьи, живущие там, в подвал, скорее всего, не ходили вообще.

Мы оказались правы.

Подвал оказался бройлерной – огромные трубы, тёплый воздух, запах сырости. Лишь часть помещения была отведена под кладовки. Среди них мы увидели два смежных пустых бокса.

В одном стоял большой деревянный ящик для хранения овощей. Шура, как обычно, первым подал идею:

– Давай сделаем в стене дырку и будем залазить через ящик. Тут дверь забьём – и всё. Если кто зайдёт – нас не найдёт.

Мы переглянулись – идея странная, но рабочая.

– А как девки сюда залезут? – спросил Китай.

– Залезут! – уверенно сказал Шура. – Выбьем нижние доски, ящик ниже станет – норм будет.

– Пьяными не влезем точно, – сказал я.

Все засмеялись.

Обойдя подвал, мы заметили ещё два окна, заколоченные досками. Китай подошёл, постучал костяшками пальцев по одной из досок.

– Через окно можно будет свалить, если шухер, – сказал он, довольный находкой.

– Всё, – подвёл итог я. – Идём за остальными. Сегодня начинаем устраиваться.

Парни кивнули. План уже витал в воздухе – и пах он так же, как тот подвал: сыростью, железом и будущими приключениями.

***

Выйдя из подвала, мы двинулись обратно к столику, по пути споря, кто за кем пойдёт и у кого дома найдутся нужные инструменты – гвоздодёр, молоток, ножовка, фонарики, старые простыни. Возле столика уже торчали Сеня и Джон – курили «бонд» и лениво поглядывали на нас.

– Вы где лазили? – спросил Джон.

Мы вкратце рассказали им про нашу вылазку в подвал и найденные помещения. У ребят загорелись глаза – такая движуха была лучше, чем просто торчать на лавках. Все сразу разбрелись: кто по домам за инструментом, кто – звать остальных. По двору пошёл шорох – будто муравейник потревожили.

Через час возле столика собралась почти вся наша команда. Днём за этим столом мужики грохали в домино так, что звук разносился по всему двору. А вечером столик был наш – карты, «слон», «земли», иногда просто разговоры.

Собрались: я, Джон, Сеня, Китай, Шура и Бык.

Бык – Сергей – получил прозвище из-за фамилии, но внешность полностью ему соответствовала. Высокий, широкоплечий, будто сложенный из кирпичей. Он учился с Сеней в одном классе, и мы с ним дружили столько, сколько себя помнили.

– Деньги есть у кого? – спросил Бык, глядя на нас поверх сигареты.

– Есть, – ответил я.

– Ну, может, винишка возьмём? Веселее работать будет.

– Давай, – сказал я.

Сеня и Джон молчали. Денежка у них была, но они всегда предпочитали сначала посмотреть, кто что предложит. У каждого свои заморочки.

«Посмотрим, что в магазине скажут», – подумал я.

Мы двинулись в сторону «Юбилейки» – ближайшего магазина, возле которого почти всегда стояла так называемая группа здоровья. Мужики с района, которые держали там «точку»: собирали мелочь на похмел, обсуждали жизнь.

По дороге мы встретили Бидона.

– Ты где лазил? – спросил Китай.

– Да пиво хотел купить. Рубля не хватает. И ни одной морды возле магаза.

Обычно возле Юбилейки люди были всегда – можно было и мелочь занять, и новости узнать, и просто потрещать. Но сейчас там было пустовато.

– А вы куда? – спросил Бидон.

Мы рассказали ему о плане с каморой. И, конечно, про винишко. Второе его особенно порадовало – глаза засверкали.

Подходя к магазину, Бык вдруг спросил:

– А кто там в окошке?

Окошком называли маленькую прорезь в витрине виноводочного отдела. Через неё продавали весь крепкий алкоголь.

– Тамара, – сказал Бидон.

– А, ну тогда продаст, – уверенно кивнул Бык.

Тамара знала половину нашего двора по именам – и алкашку продавала без паспорта, если была в настроении.

Мы подошли к окну. Я первым сунул деньги:

– Мне на две белой вежи хватит.

Сеня с Джоном опять молчали. Бидон хмыкнул:

– Понты… На такую толпу!

– Ну, у меня на одну ещё есть, – сказал Сеня наконец и посмотрел на меня.

Я промолчал – пусть сам решает.

Джон кивнул: