Андрей Хилев – Никколо Макиавелли. Гений эпохи. Книга 2. Полет (страница 5)

Первым ходом Людовика XII стало более тесное сотрудничество и сближение с папой Александром VI из рода Борджа. Причина в этом была проста – чтобы получить стратегический контроль над Бретанью, королю нужен был брак со вдовой Карла VIII – Анна Бретонской. Для этого королю Франции требовалось разрешение Священного престола на развод с Жанной Французской. Эту работу успешно проделал кардинал Жорж д'Амбуаз

В августе 1498 года по решению папы, папская консистория сняла с Чезаре кардинальскую шапку и мантию. И затем, в один из осенних дней 1498 года во французский замок Шиньон постучался незваный посланец – Чезаре Борджа. Чезаре, пользуясь возможностью, лично доставил королю папскую буллу об аннулировании брака. В то время, когда брак был святым таинством и расторжение было практически невозможно – этот жест папы в сторону Короля был очень символичен.

Посол Венеции Андреа Мочениго так описал эту встречу в депеше дожу: «Чезаре явился ко двору не как простой посланец, но как будущий союзник. Король принял его с почестями, подобающими принцу. Борджа был одет в черный бархат, расшитый золотом, и держался с достоинством человека, привыкшего к власти».

Для Чезаре – это и был тот счастливый шанс, о котором я писал Выше. Он оказался в нужное время, в нужном месте. Далее Людовик XII щедро отблагодарил папу. Не имея возможности отблагодарить папу напрямую – он сделал это в двух подарках его сыну. Во-первых, Чезаре получил титул герцога Валентино. И для укрепления связей с королевским двором в жены ему была отдана Шарлотта д'Альбре, сестра короля Наварры. В состав подарков вошли богатые владения – графства Валанс, Диуа и замок Исудён.

Во-вторых – ему предоставили возможность использовать военные ресурсы Валуа.

В результате этого, а также финансовой и юридической поддержке отца в период с 1499 и до конца 1500 года Чезаре подчинил себе непокорную Романью. Она формально входившую в папские владения, но на деле ею управляли другие люди. А также захватил Имолу, Пезаро, Равенну и Форли, где ему вначале упорно противостояла Катарина Сфорца, но затем сдалась и она.

На следующий день наша делегация продолжила путь в Имолу, где в то время находился штаб Чезаре Борджиа. Городские ворота Имолы появились в поле зрения, когда серый день начал клониться к вечеру. Стража у ворот, увидев флорентийский штандарт и верительные грамоты, пропустила посланника без промедления. Сам факт того, что солдаты герцога были дисциплинированы и профессиональны, не ускользнул от внимания Макиавелли.

Приём у герцога был назначен на следующий день после прибытия. Никколо провел бессонную ночь, подготавливая свою речь и продумывая вопросы, которые могли бы возникнуть. Он понимал, что от успеха этой миссии зависит не только его карьера, но и безопасность Флорентийской республики.

Он специально заказал для этой миссии себе плащ из очень дорогой ткани, который обошелся ему в целых пять дукатов. Он полагал, что подобный роскошный наряд произведет большее впечатление и поможет ему выглядеть более достойно перед Чезаре. Одеваясь в новый плащ, он не раз вспоминал о том, какой скандал по поводу такой дорогой покупки закатила ему Мариетта. Он заплатил за ткань 14 флоринов из своего кармана, и не ожидал, что ее больше будут нервировать не длительные отлучки и поездки, а его траты, чтобы выглядеть достойно.

Дворец, где остановился Борджиа, был окружен солдатами в черно-красных ливреях. Я наблюдал из тени аркады, как посланника провели через внутренний двор, где группы наемников – испанцев, швейцарцев и итальянцев – ожидали распоряжений своих командиров. Армия Борджиа была разноплеменной, но объединенной железной дисциплиной.

Придворный, встретивший Макиавелли, проводил его через анфиладу комнат. На стенах висели гобелены с изображением недавних побед герцога, а в нишах стояли недавно захваченные произведения искусства. Власть и вкус сочетались в обстановке дворца, подчеркивая характер его временного владельца.

«Его Светлость ожидает вас», – объявил церемониймейстер, распахивая двери в небольшой, но роскошно обставленный кабинет.

Борджиа принимал посетителей в великолепном зале замка Имолы, украшенном фламандскими гобеленами и венецианскими зеркалами. Двадцатисемилетний герцог Валентино производил впечатление человека, рожденного повелевать.

Макиавелли вошел и впервые увидел человека, которому было суждено стать прообразом идеального правителя в его будущей книге. Чезаре Борджиа, восседал за массивным дубовым столом, изучая карты Романьи. Он был одет в темно-красный камзол, расшитый золотом, на поясе висел кинжал с рукоятью, украшенной изумрудами. Его лицо, известное по многочисленным портретам, сочетало в себе аристократическую утонченность с хищным выражением глаз. Его красивое лицо хранило следы перенесенной недавно болезни, однако глаза сверкали твердой решимостью. Высокий, широкоплечий, с проницательными темными глазами и тщательно подстриженной бородкой, он говорил размеренно, но каждое его слово звучало как приказ. Макиавелли, человек небольшого роста, одетый в скромную черную одежду флорентийского чиновника, острым взглядом изучал каждый жест, каждую интонацию своего собеседника.

«Приветствую посланника славной Флоренции, – произнес Борджиа на безупречном тосканском диалекте, легким жестом предлагая Макиавелли сесть. – Надеюсь, дорога не слишком утомила вас?»

Никколо поклонился и ответил с дипломатической учтивостью: «Всякая дорога, ведущая к мудрому правителю, не может быть утомительной, Ваша Светлость».

Борджиа улыбнулся, оценив комплимент, но его глаза оставались холодными и расчетливыми.

«Вчера я прибыл в Имолу, – писал потом Макиавелли в письме от 7 октября 1502 во Флоренцию, – и сразу же был представлен Его Светлости. С почтением вручил ему верительные грамоты и передал поручения, возложенные на меня Вашими Светлостями. Говорил кратко, как того требовали обстоятельства и характер поручения».

После обмена дипломатическими любезностями Борджиа пригласил Макиавелли на прогулку по внутреннему саду дворца.

Флоренция все еще колеблется, синьор Макиавелли, – говорил Борджиа. – Ваши господа не решаются ни поддержать меня открыто, ни выступить против. Это… неразумно.

Республика должна соблюдать осторожность, Ваша Светлость, – ответил Макиавелли. – У нас нет ваших ресурсов и поддержки Святого Престола.

Борджиа усмехнулся:

Зато у вас есть такие советники, как вы. Скажите, вы одобряете мои методы управления в Романье?

Макиавелли не спешил с ответом.

«Я наблюдаю за ними с профессиональным интересом», —наконец произнес он. – Особенно за тем, как вы устанавливаете порядок на завоеванных территориях.

Многие видят только кровь, – кивнул Борджиа. – Но кровь необходима лишь вначале. Затем должно прийти правосудие и порядок. Иначе зачем завоевывать земли? Чтобы править руинами?

Расскажите о вашем гражданском суде, – попросил Макиавелли. – Насколько я слышал, это весьма необычное учреждение для этих земель.

Я назначил мессера Антонио ди Монте Сансовино его главой, – ответил Борджиа. – Человека образованного и неподкупного. Романья десятилетиями страдала от произвола местных тиранов. Люди не знали иной справедливости, кроме силы. Теперь они учатся жить по закону.

А что получаете вы, герцог? – спросил Макиавелли. – Помимо благодарности простолюдинов.

Борджиа остановился и посмотрел на флорентийца с холодной улыбкой:

Стабильный доход от налогов. Безопасные дороги для торговли. И главное – меньше солдат для поддержания порядка. Когда народ доволен, достаточно лишь символического присутствия власти.

После этих слов в глазах Макиавелли вспыхнул огонь понимания. Этот разговор станет одним из краеугольных камней его будущих политических теорий.

Первая встреча продолжалась не более получаса. Борджиа внимательно выслушал официальные заверения Флоренции в дружбе и сотрудничестве, задал несколько точных вопросов о ситуации в Тоскане и отпустил посланника, пообещав более подробную аудиенцию на следующий день.

Никколо вышел из дворца с двойственным чувством. С одной стороны, он был очарован личностью герцога, с другой – осознавал, насколько опасен этот молодой хищник для Флорентийской республики.

Следующие дни Макиавелли провел, изучая двор Борджиа и его методы управления.

«Герцог – человек чрезвычайно секретный, – записал Никколо в личном дневнике, – он не советуется ни с кем и действует по собственному усмотрению. Поэтому предугадать его намерения крайне сложно».

Во дворце шептались о недавних событиях в Синигалии, где Борджиа одним ударом избавился от своих врагов, пригласив их на переговоры и затем хладнокровно приказав убить. Эта история, которую позже Макиавелли подробно опишет в своем известном «Описании того, как герцог Валентино расправился с Вителлоццо Вителли», произвела на него глубокое впечатление как пример решительности и хитрости.

«Разве не удивительно, – говорил Роберто да Варано, флорентийский купец, с которым Макиавелли познакомился в Имоле, – как герцог умеет внушать и любовь, и страх одновременно? Он щедр к друзьям и беспощаден к врагам. Недавно он повесил судью, уличенного во взяточничестве, а на следующий день снизил налоги для жителей Фаэнцы».