Ты не пытался, Ты был слишком занят собой, своей карьерой, своим успехом считая, что золото, и есть истинное сокровище.
– Ангел смерти смотрел на Халида с пронзительной жалостью.
Бог не наставил меня на это! – выдавил из себя Халид.
А ты и не просил его об этом – ответил Ангел смерти.
Разве нужно было просить? Я.… я не знал. – растерялся Халид.
Не притворяйся. Вчера ты приносил жертву богам, чтобы они помогли тебе убедить караванщика снизить цену на шёлк. Неужели торг важнее, чем твоё сердце?
– глаза Ангел смерти сверкнули, подобно молниям.
Ты прав, я был глупцом. Но я ещё могу исправиться! Я не могу умереть вот так, не испытав любви, не оставив потомства…
– Халид опустил голову, признавая правоту Ангел смерти.
Как быстро меняются твои желания. Только что ты говорил о караванах и новых постройках, а теперь вдруг вспомнил о любви и детях.
– заметил Ангел смерти.
Но ведь семья, любовь, забота действительно важнее всего на свете, правда?
– с надеждой спросил Халид.
Да. Но что, если ты так и не найдёшь свою половину? Что тогда?
– спросил Ангел смерти.
Найду! Я уверен в этом! – горячо воскликнул Халид.
А я сомневаюсь, Ты слепец, Халид. Ты не видишь дальше своих сундуков с золотом.
Ты будешь искать любовь там, где её нет, пытаясь купить её, как покупаешь всё остальное.
Ты растратишь свою жизнь на погоню за призраками, и в конце концов останешься один, с горечью в сердце и пустотой в душе.
– задумчиво произнёс Ангел смерти.
О, боги! – простонал Халид.
Не упоминай их имена всуе. Они могут услышать.
– строго сказал Ангел смерти.
Прости, но встреча с тобой сейчас все перевернула у меня. Я не смогу, зная, что у меня больше нет шансов, делать то, что я делал ранее.
– склонил голову Халид.
Ангел смерти посмотрел на песочные часы, висевшие на его поясе. Песок в них перетекал странным образом – не сверху вниз, а кружился внутри, словно не подчиняясь законам природы. Халид поднял руки и закрыл им лицо, страшась видеть то, что произойдет с ним дальше. Но когда он опустил руки, улица была пуста. Ангел смерти исчез, словно его никогда не было.
Халид огляделся вокруг, не понимая, что произошло. Солнце всё так же палило, раскалённые камни обжигали даже сквозь сандалии, но мир вокруг казался иным. Словно пелена спала с глаз Халида, и он впервые увидел краски жизни. В этот момент Халид заметил, что у стены соседнего дома стоит юноша в белом хитоне. Он смотрел на него и улыбался.
Что делал Халид дальше – он изменился, приоритетом стали семья дети и жизнь только сейчас и только тут. В своем доме он в фонтане поставил фигуру юноши, в руках у которого были часы. И вода, которая перетекала из одной плоскости в другую напоминала ему, когда он садился отдыхать у фонтана о том, что все скоротечно.
Мудрецы говорят, что нет большей глупости, чем променять вечное на мимолётное. Ибо истинное богатство – не в сундуках с золотом, а в сердцах тех, кто рядом и любит нас, и тех, кого любим мы. И тут количество денег не имеет значение.
Серебряная чаша
В древней Персии, жил мудрый шейх Харун ибн Исхак. Слава о его мудрости разносилась далеко за пределы земель, где возвышались его белокаменные дворцы. Из дальних стран приходили к нему ученики, жаждущие получить знания.
Однажды летним днем шейх Харун собрал своих учеников в тенистом саду. Он медленно поднялся со своего места, взял со стола искусно выполненную серебряную чашу, наполненную, и, вытянув руку вперед, обратился к ученикам:
Взгляните на эту чашу, мои дорогие ученики, как вы думаете, какова её тяжесть?
В саду воцарилась тишина, нарушаемая лишь пением птиц и легким шелестом листьев финиковых пальм. Затем один за другим ученики начали высказывать свои предположения:
Я думаю, она весит как три спелых граната
Нет, уважаемый шейх, я полагаю, она весит не менее пяти гранатов, а может быть и всех семь!
–сказал другой.
Другие ученики также предлагали свои версии, называя разные вещи для сравнения.
Шейх Харун слушал их с легкой улыбкой, скрытой в уголках губ. Когда ученики умолкли, он произнес:
В моих покоях есть весы, на которых можно узнать точный вес этой чаши. Но сейчас меня интересует другое. Скажите мне, что произойдет, если я буду держать эту чашу так, как сейчас, в течение нескольких минут?
Ученики переглянулись, и один ответил:
Ничего особенного. Вода не прольется, чаша не исчезнет, а рука твоя не устанет от столь малого веса.
Воистину так. – согласился шейх. А что случится, если я буду держать эту чашу на вытянутой руке два часа?
Ученики снова обменялись взглядами, и один из них ответил:
О учитель, даже сильнейшая рука устанет от такого положения. Ты почувствуешь боль в плече и предплечье, ладонь твоя начнет дрожать, и вода может пролиться.
Глаза шейха блеснули одобрением:
А если я продолжу держать её весь день до заката солнца?
Один из возрастных учеников, бывший когда-то солдатом и испытавший многие лишения, покачал головой:
О мудрейший из мудрых, такое испытание не под силу даже самому выносливому воину. Рука твоя онемеет от боли, мышцы воспалятся, и возможно даже придется призвать лекаря, чтобы вернуть подвижность твоим пальцам. Боль распространится по всему телу, отравляя отдых и сон.
По лицу шейха Харуна пробежала тень печали, словно он вспомнил что-то мучительное из своего прошлого.
А что нужно сделать, чтобы избавиться от боли и усталости?
– спросил шейх.
Возрастной ученик поднял глаза, в которых читался страх ошибиться, но затем, набравшись смелости, произнес:
Нужно просто поставить чашу, о мудрый шейх.
Лицо шейха Харуна озарилось улыбкой.
Истинно так, сын мой! Именно в этом заключается мудрость, которую я хотел передать вам сегодня.
Шейх медленно опустил чашу на инкрустированный перламутром столик и обвел взглядом учеников:
Эта чаша подобна жизненным трудностям, которые встречаются на пути каждого из нас.
Если ты думаешь о своей проблеме недолго, она существует рядом с тобой, но не причиняет боли.
Если размышляешь о ней часами, она начинает овладевать тобой, словно джинн, вырвавшийся из сосуда.
А если позволишь ей завладеть всеми твоими мыслями от восхода до заката, она парализует тебя, яд попадая в твою душу разлагает ее, она как ядовитый скорпион, чей укус лишает подвижности.
Шейх Харун сделал паузу, наблюдая, как его слова проникают в сердца учеников. Затем продолжил -
Однажды, когда я был молод, я потерял в караване, в пустыне своего единственного брата. Разбойники напали на нас внезапно, подобно песчаной буре. Я остался жив лишь потому, что брат закрыл меня собой.
В течение года я просыпался и засыпал с мыслями о мести. Моя душа была отравлена горем и ненавистью.
Я не мог ни есть, ни пить, ни радоваться жизни.
