Андрей Хилев – 49 притч коуча. Книга 4 (страница 8)

Представь, что ты – драгоценный алмаз. Изменится ли его ценность от того, что кто-то назовет его куском стекла? Потеряет ли он свою чистоту от того, что в него бросят в грязь? Истинная ценность не нуждается в признании толпы.

Но есть и другая сторона этой мудрости. Когда мы отвечаем злобой на злобу, оскорблением на оскорбление, мы не только принимаем чужие лохмотья – мы сами становимся их распространителями этой вони. Мы заражаем мир тем же ядом, который пытались влить в нас.

Хаким размышлял над этими словами.

– Но скажи мне, учитель, – спросил он, – неужели вообще не стоит реагировать на несправедливость? Неужели нужно молчать, когда тебя оскорбляют?

Кузнец улыбнулся:

– Есть большая разница между реакцией из мудрости и реакцией из раненого самолюбия. Иногда мудрый человек может ответить резко, но его цель будет не месть, а исцеление – как хирург режет не из злобы, а чтобы удалить болезнь.

Но чаще всего лучший ответ на оскорбление – это жить так, чтобы твоя жизнь сама опровергала ложь, которую о тебе говорят. Пусть твои дела говорят громче любых слов.

Ну а если кто-то тебе бросает обидные слова – то это твой выбор одеть или не одеть на себя подобные вонючие лохмотья.

А история о мудром кузнеце и изысканных одеждах разлетелась по всему городу, затем по всей стране, и дошла до наших дней, напоминая нам о том, что каждый день мы выбираем, какие одежды надеть на свою душу – и от этого выбора зависит не только наш внутренний покой, но наше благополучие м самоуважение. Кто будет уважать тебя- если ты сам не позволяешь уважать себя.

Оскомина печали

В империи Месопотамии жил в одном из городов выдающийся философ по имени Абу Насир. Абу Насир прожил уже более семидесяти лет. Его лицо, изборожденное морщинами мудрости, светилось внутренним светом, а глаза, хотя и потускневшие от времени, сохраняли ту искру проницательности, которая позволяла ему видеть в души людей глубже, чем они сами видели в себя. Белая борода спускалась до груди, а простая одежда ученого мужа – длинный коричневый халат и белая чалма – говорили о том, что он давно отрекся от мирских соблазнов ради служения истине.

В те дни в городе существовал древний обычай – каждую неделю в большом дворе при главной мечети собирались люди, жаждущие мудрости. Это было священное место, где стирались различия между богатыми и бедными, между знатными и простолюдинами, между молодыми и старыми. Все приходили сюда как равные ученики перед лицом вечной истины.

В одну из таких пятниц, когда солнце уже склонялось к западу, окрашивая небо в оттенки золота и пурпура, во дворе собралась особенно большая толпа. Все они пришли, чтобы услышать Абу Насира, ибо молва о его мудрости разнеслась по всему городу. Говорили, что он может одной притчей изменить жизнь человека, что его слова обладают силой исцелять души, а его истории способны пробудить спящий разум.

Когда мудрец поднялся на небольшое возвышение, обложенное старинными коврами, толпа замолкла в благоговейном ожидании. Абу Насир окинул собравшихся долгим взглядом, и каждый почувствовал, словно философ заглянул именно в его душу, увидел его тайные печали и скрытые надежды.

– Мир вам, ищущие истины, – начал он своим глубоким, мелодичным голосом, который, несмотря на возраст, сохранил силу и выразительность. – Сегодня я расскажу вам историю, которая случилась давным-давно, в те времена, когда мир был еще молод, а люди только учились различать добро и зло.

И он начал рассказывать басню о хитром шакале, который обманом заставил льва поделиться с ним добычей. История была настолько увлекательной, полной неожиданных поворотов и тонкого юмора, что вскоре вся площадь оглашалась смехом. Дети заливались радостным смехом, а их родители, позабыв о повседневных заботах, на мгновение вернулись в собственное детство. Студент Ахмед, изучавший богословие, думал о том, как умело мудрец использует юмор для передачи глубоких истин. Даже чиновник Мансур, привыкший к придворному этикету, позволил себе тихо рассмеяться.

Когда смех утих, Абу Насир продолжил свою речь, говоря о важности терпения и мудрости в принятии решений. Его слова текли, как прохладный ручей в пустыне, принося облегчение жаждущим душам. Слушатели впитывали каждое слово, чувствуя, как их сердца наполняются покоем и пониманием.

Прошло около пятнадцати минут. Солнце опустилось еще ниже, и тени стали длиннее. Абу Насир сделал паузу, посмотрел на свою аудиторию и неожиданно сказал:

– А теперь позвольте мне рассказать вам еще одну историю.

И к удивлению всех собравшихся, он начал рассказывать ту же самую басню о хитром шакале и льве. Слово в слово, с теми же интонациями, с теми же жестами.

На этот раз реакция была совсем иной. Юсуф недоуменно поднял брови – он отчетливо помнил, что только что слышал эту историю. Несколько молодых людей переглянулись с озадаченными лицами. Фатима нахмурилась, пытаясь понять, не ошиблась ли она, думая, что уже слышала эту басню.

Лишь несколько человек засмеялись, и то скорее из вежливости, чем от искреннего веселья. Большинство слушателей молчали, пытаясь понять, что происходит. Студент Ахмед почувствовал, как сердце его сжимается от жалости. Неужели его учитель, которого он так почитал, действительно переживает закат своих умственных способностей?

Чиновник Мансур начал тихо совещаться со своим помощником – не следует ли доложить правителю о состоянии философа? А что, если его мудрость была лишь иллюзией, поддерживаемой его репутацией?

Абу Насир, казалось, не замечал замешательства в толпе. Он закончил историю с тем же спокойствием, с каким начал, и снова сделал паузу. Напряжение в воздухе можно было почти физически ощутить.

Прошло еще полчаса. Мудрец говорил о различных аспектах человеческой природы, о важности самопознания, о том, как страдания могут стать источником мудрости. Его слова по-прежнему были глубокими и проникновенными, что несколько успокоило обеспокоенных слушателей.

Но тут Абу Насир снова остановился и произнес:

– И в заключение позвольте мне рассказать вам еще одну поучительную историю.

Сердца слушателей замерли. Неужели он снова…?

Да, философ в третий раз начал рассказывать ту же басню о шакале и льве. Теперь уже никто не смеялся. В толпе слышались недовольные шепотки. Некоторые начали вставать, готовясь уйти. Юсуф качал головой с сожалением. Фатима вздыхала, думая о том, как жестоко время обращается даже с самыми мудрыми людьми.

– Довольно! – не выдержал один слушатель – Учитель, вы уже дважды рассказывали нам эту историю! Что с вами происходит?

Ропот одобрения прокатился по толпе. Многие кивали, соглашаясь с юношей. Атмосфера стала напряженной, почти враждебной.

Абу Насир спокойно закончил басню и медленно поднял руку, призывая к тишине.

– Дети мои, – сказал он тихим, но ясно слышимым голосом, – я вижу ваше недоумение и понимаю ваше беспокойство. Вы думаете, что старость лишила меня разума, что я забыл только что рассказанную историю. Но позвольте мне спросить вас: разве вы смеялись в третий раз так же громко, как в первый?

Толпа молчала.

– Разве шутка казалась вам такой же смешной, когда вы услышали ее во второй раз?

Снова молчание.

– Когда я рассказал эту басню в третий раз, смеялся ли кто-нибудь из вас?

– Нет, – прозвучало несколько голосов.

Абу Насир кивнул и широко улыбнулся:

– Прекрасно! Вы дали мне именно тот ответ, которого я ждал. Видите ли, мои дорогие друзья, вы не можете смеяться над одной и той же шуткой снова и снова. Ваш разум инстинктивно отвергает повторение того, что уже не приносит радости.

Он сделал паузу, позволяя своим словам дойти до сознания слушателей.

Но тогда скажите мне, – продолжил философ – почему же вы позволяете себе бесконечно плакать по одному и тому же поводу? Почему вы снова и снова прокручиваете в уме одни и те же болезненные воспоминания? Почему вы даете одной и той же печали терзать ваши сердца месяцами и годами?

Он медленно спустился с возвышения и подошел ближе к людям:

– Время – великий учитель. Оно показывает нам, что все проходит. Радость приходит и уходит, печаль приходит и уходит. Проблема не в том, что мы испытываем боль – это естественно и необходимо. Проблема в том, что мы цепляемся за эту боль, словно за сокровище, возвращаемся к ней снова и снова, как к любимой, но уже надоевшей песне.

Студент Ахмед поднял руку:

– Но учитель, как же забыть то, что причинило нам боль? Как перестать думать о потерях и обидах?

Мудрец улыбнулся:

– Я не говорю о забвении, сын мой. Память – это благословение. Она позволяет нам учиться на опыте, ценить то, что у нас есть, и избегать повторения ошибок. Я говорю о том, чтобы не позволять прошлому управлять настоящим.

Есть большая разница между памятью и мучительным переживанием. Можно помнить о потере, не терзаясь болью. Можно извлечь урок из предательства, не носить в сердце яд обиды. Можно чтить память ушедших, не погружаясь в безутешную скорбь.

– Но как этому научиться? – спросил кузнец Ибрагим.

– Тем же способом, каким вы перестали смеяться над повторяющейся шуткой, – ответил Абу Насир. – Естественным образом. Ваш разум знает, когда смех больше не приносит радости. Научите ваше сердце понимать, когда печаль больше не приносит исцеления, а только разрушает.