Андрей Хилев – 49 притч коуча. Книга 4 (страница 3)

– спросил он.

И Амира поняла, что её сын говорит правду. Можно ли удержать реку от течения или солнце от сияния?

Шли годы. Тарик рос сильным и красивым юношей. Его сердце оказалось действительно щедрым на любовь. Когда горный олень попал в ловушку охотников, Тарик три дня выхаживал раненое животное, забыв о сне и еде. Когда наводнение разрушило дома соседей, он первым пришёл на помощь, работая без отдыха, чтобы восстановить жилища. Когда старая одинокая женщина с окраины деревни заболела, Тарик приносил ей еду и лекарства, сидел у её постели, рассказывая весёлые истории.

Амира наблюдала за сыном со смесью гордости и страха. Каждый вечер она проверяла золотой сосуд, ожидая увидеть, как он наполняется. Но удивительное дело – сосуд оставался пустым.

Когда Тарику исполнилось восемнадцать, он влюбился в девушку по имени Лейла. Она была дочерью гончара из соседней деревни, с глазами как звёзды и смехом как серебряный ручей. Их любовь расцвела, как весенний цветок под тёплыми лучами солнца.

Амира дрожащими руками проверяла золотой сосуд каждый день, уверенная, что первая настоящая любовь её сына наполнит зачарованный предмет. Но сосуд оставался пустым.

Тарик и Лейла поженились, у них родились дети, мальчик и девочка, такие же прекрасные, как их родители. Тарик стал искусным резчиком по дереву, и слава о его работах разнеслась далеко за пределы их долины. Он любил свою семью всем сердцем, он любил своё ремесло, он любил людей, для которых создавал свои произведения.

А золотой сосуд всё не наполнялся…

Прошли десятилетия. Амира состарилась, её волосы стали белыми как снег, а спина согнулась под тяжестью прожитых лет. Тарик заботился о матери с безграничной нежностью, как когда-то она заботилась о нём. Он массировал её уставшие ноги, рассказывал истории, которые она любила, и каждое утро приносил свежие цветы, чтобы порадовать её.

И однажды холодной зимой, когда метель завывала за окнами так же, как в ту далёкую ночь, когда приходил Азраэль, Амира почувствовала, что её время пришло. Тарик сидел рядом с ней, держа её руку в своих тёплых ладонях.

У меня был чудесный сын… И чудесная жизнь.

– прошептала Амира, глядя на него с любовью.

Когда её глаза закрылись навсегда, в комнату проник серебристый свет, и Амира увидела Азраэля – такого же прекрасного и ужасающего, как и пятьдесят лет назад.

Так получилось, что я сам перехитрил себя.

– сказал посланник смерти, и в его голосе слышался смех.

О чём ты говоришь?

– спросила Амира, чувствуя, как её душа отделяется от тела, становясь лёгкой и свободной.

Азраэль протянул руку, и на его ладони лежал золотой сосуд – всё такой же пустой на вид.

Видишь ли, ни один сосуд не может вместить больше своего объёма. Это закон бытия. Но есть одно исключение – сосуд любви.

– объяснил Азраэль,

Он перевернул золотой сосуд, и вдруг комната наполнилась ослепительным светом, изливающимся из сосуда бесконечным потоком.

Дело в том, что любовь твоего сына – бездонна, как само мироздание. Каждая капля его любви не заполняла сосуд, а наоборот расширяла его, делая его все больше и глубже. Чем больше он любил, тем больше становилась его способность любить. Такова природа истинной любви – она не иссякает, отдавая себя, а лишь растёт и умножается. Жаль, что такое осознание приходит ко всем слишком поздно.

Дар Императора

В древние времена, Персидская империя простиралась от Инда до Эгейского моря, жил в столице мастер-строитель по имени Фарид. Он сорок лет служил верой и правдой трем династиям шахов. И однажды весенним утром Фарид он пошел к молодому шаху Дарию, которому служил последние пять лет.

О великий правитель, – годы мои подходят к закату. Пришло время уступить место молодым талантам. Позволь мне удалиться в родную деревню, чтобы провести остаток дней, обучая внуков ремеслу и наслаждаясь покоем под сенью гранатовых деревьев.

– произнес Фарид, склонившись в глубоком поклоне

Дарий нахмурился. Он ценил Фарида не только за мастерство, но и за честность и мудрые советы.

Твой уход – это большая потеря для державы. Но я не вправе отказать тебе в заслуженном отдыхе. Однако прежде, чем ты покинешь столицу, у меня есть к тебе последняя просьба.

– ответил шах после долгой паузы.

Глаза Фарида, уставшие, но все еще полные жизни, вопросительно посмотрели на правителя.

На восточной окраине города, там, где начинается дорога в горы, я хочу возвести особенный дом. Не дворец и не храм, а жилище для особого гостя. Построй его так, чтобы он отражал всю твою мудрость и опыт. Когда работа будет завершена, ты получишь награду и сможешь отправиться на покой.

– продолжил Дарий. —

Фарид согласился, и в сердце его зародилось нетерпение. Мысли о прохладной тени сада, о смехе внуков, о спокойных беседах со старыми друзьями появились в мечтах перед его глазами. Они вдруг засверкали и стали манить его.

«Только один, последний дом, а затем заслуженный отдых».

– подумал он, —

На следующий день Фарид приступил к работе. Шах дал ему полную свободу в выборе материалов и планировке, но попросил завершить строительство к середине осени, когда в столицу прибудет тот самый таинственный гость.

Поначалу Фарид работал с привычной тщательностью, но с каждым днем нетерпение росло. Впервые за долгие годы он позволил себе отступить от собственных правил. Он не проверял качество каждого камня, как делал это раньше. Там, где можно было использовать мрамор, он выбирал более дешевый известняк. Вместо драгоценного и сложно обрабатываемого кедра для балок он брал сосну, хотя она более подвержена гниению. Краски для стен смешивал наспех, не выдерживая нужных пропорций.

«Кто заметит эти мелочи? Это всего лишь дом для какого-то приезжего, а не дворец для шаха. К тому же, чем его построят намного быстрее, тем скорее я увижу своих внуков».

– убеждал себя Фарид, когда совесть начинала его мучить.

Старый мастер чувствовал, что предает свое искусство, но продолжал себя оправдывать:

«Я отдал этой империи сорок лет безупречной службы. Разве я не заслужил права на одну небрежную работу в конце пути?»

Фарид замечал, что помощники обмениваются удивленными взглядами, когда он пропускал важные этапы проверки или соглашался на материалы сомнительного качества. Некоторые из них, те, кого он сам обучал, осмеливались задавать вопросы:

Учитель, разве не вы говорили, что фундамент должен быть вдвое глубже, если дом строится на склоне?

Мастер, эти балки не выдержат тяжелую черепицу во время зимних снегопадов!

Но Фарид отмахивался от их сомнений:

Я строю сорок лет и знаю, что делаю. Этот дом – не дворец шаха и не храм богов. Он простоит достаточно долго для своих целей.

В глубине души древний мастер понимал, что лжет самому себе. Ночами он порой просыпался в холодном поту, но утром солнце прогоняло эти страхи, и мысли о скором отдыхе заставляли его спешить.

Осенью строительство было завершено. Дом стоял на холме, овеваемый осенними ветрами. Внешне он выглядел красивым и добротным – Фарид все же был слишком опытным мастером, чтобы допустить явные огрехи. Но сам строитель знал каждую слабость, каждый недостаток этого здания.

Наступил день, когда шах должен был принять работу. Фарид нервничал, хотя старался не показывать этого. Он надеялся, что Дарий осмотрит дом бегло, не вникая в детали, и отпустит его с миром и наградой.

Шах прибыл в сопровождении небольшой свиты. Он внимательно обошел все комнаты, поднялся на крышу, спустился в подвал. Лицо его оставалось непроницаемым, и Фарид не мог понять, доволен ли повелитель.

Наконец, они вышли во внутренний дворик, где был разбит маленький сад с фонтаном.

Ты выполнил свою задачу. Теперь пришло время для награды.

– произнес шах, глядя на игру воды в лучах осеннего солнца.

Дарий сделал знак одному из придворных, и тот подал шаху шкатулку из сандалового дерева. Фарид ожидал увидеть золото или драгоценные камни, но шах достал из шкатулки свиток.

Вот твоя награда, Фарид. Этот свиток дарственной о том, что этот дом – твой. Здесь ты проведешь остаток своих дней, окруженный почетом и уважением. Я распорядился, чтобы твоя семья – дети и внуки – были доставлены сюда. Земли вокруг также принадлежат тебе. Ты больше не слуга империи – ты свободный человек и почетный гражданин столицы.

– и шах протянул свиток мастеру.

Сердце Фарида заледенело. Ключ в его руке внезапно стал тяжелым, как могильная плита. Перед глазами пронеслись все те моменты, когда он экономил на материалах, пропускал проверки, спешил в ущерб качеству. Теперь ему предстояло жить в доме, каждый недостаток которого известен ему лучше, чем кому-либо. В доме, который начнет разрушаться куда раньше, чем должен.

Щеки Фарида покраснели от стыда, но шах истолковал это по-своему:

Не нужно благодарности, старый друг. Ты заслужил это своей многолетней службой.

Свита зааплодировала. Кто-то уже разливал вино для тоста. Никто не замечал, как дрожат руки старого мастера, как затравленно бегают его глаза по стенам, которые он так небрежно возвел.

Той ночью Фарид не сомкнул глаз. Он сидел во внутреннем дворике, слушая, как ветер шевелит листья молодых гранатовых деревьев, как журчит вода в фонтане, который он не удосужился проверить на прочность. При каждом порыве ветра ему чудился треск балок. В каждом шорохе слышался предвестник обрушения.