Андрей Горин – Ведьмовская библиотека (страница 6)

– Что же это были за книги? – не удержался я от вопроса.

– Нечистой силы. Думаю, сам сатана их писал. Я так разумею… Непонятные символы, заклинания… Я потом поинтересовался у настоятеля. Он приказал мне не распространятся на эту тему. Забыть и не забивать голову всякой ерундой. Мол, Господь не допустил бы в святом месте всякую бесовщину.

– Можно осмотреть место, где хранились ящики?

– Ту часть подвала замуровали. Почти сразу после тех событий неожиданно обрушился свод крипты… Хотя почему неожиданно? Видите, в каком состоянии находится наш храм, – с этими словами старик указал на древнее сооружение, без всякого сомнения, требующее капитального ремонта.

– А настоятель? Он жив?

– Где там! Как крипту завалило, так почти сразу и отдал Богу душу… Да и я захворал сильно. Думал, не выкарабкаюсь… Нет, неспроста вся эта напасть тогда свалилась на наши головы. Нельзя было переворачивать листы тех сатанинских книг! Вот и вырвались темные заклятья из заточения, словно скользкие аспиды…

Старик еще долго охал, вспоминая в подробностях прошедшие события. Напоследок я поинтересовался о храме с металлической оградой в виде ползучей лианы, но мой собеседник о таком не слышал и посоветовал поискать на окраинах Рима. Там есть церкви в еще более запущенном состоянии чем эта: здесь-то хоть службу проводить можно…

Размышляя об услышанном, я, кажется, понял, почему сотрудники подразделения «Аненербе» включили в список эту базилику. Скорее всего, обвал похоронил в крипте невывезенные ящики с книгами… Война заканчивалась. Спешка. Не сегодня завтра Рим захватят союзные войска. Вот и решили оставить на потом – все равно не было других вариантов. Может, и настоятеля устранили, чтобы лишнего не болтал. А что? Почерк Шестого управления отчетливо просматривается. Эти бойкие ребята привыкли обрубать концы.

Я воспользовался советом старика и после обхода священных объектов по списку наведался и на окраины Рима. Не знаю, все ли осмотрел, но храма с характерной металлической оградой так и не обнаружил.

Пропавший масон

Вернувшись в Париж, я первым делом доложил шефу о результатах командировки.

– Ты думаешь, и в других церквях могут быть тайники? – выслушав доклад, спросил главный редактор.

– Допускаю. Иначе зачем эти рекомендации потомкам…

– Может, итальянским коллегам подкинуть информацию? Например, в La Repubblica. Там у меня хорошие связи. Совместно и займетесь расследованием. Все-таки предполагаемые тайники нацистов на их земле. Как на это смотришь?

– Наверно, не стоит распространяться, – возразил я месье Бернару, помня наказ Сержа. – Будут вопросы лишние задавать. Предлагаю выждать.

– Чего выжидать-то?.. Ну как знаешь. Да, вот еще. После твоей статьи про масонов в редакцию пришла целая гора писем. И они продолжают поступать. Я просматривал некоторые, когда позволяло время, и наткнулся на одно очень интересное. Оно от нашей постоянной читательницы из Фонтенбло. Тебе надо ознакомиться с этим письмом и обязательно связаться с дамой. Заберешь всю корреспонденцию у секретаря. Извини, твоя идея, вот и читай, что нам пишут. А у меня нет времени.

Подарив секретарше Люси сувенирчик, приобретенный на римском базаре, и при этом наговорив девушке кучу комплиментов, я уединился в своем отремонтированном кабинете с доверху наполненной коробкой писем.

Письмо из Фонтенбло с резолюцией главного редактора лежало поверх бумажной горы.

Письмо мадам Видаль:

«Здравствуйте, уважаемый редактор!

Сразу поясню, что я коренная француженка, но вышла замуж за немца и долгое время жила в Германии.

Я никогда бы не решилась поведать о своей ноющей ране, но, прочитав в вашей газете статью журналиста Андрэ Горнье, поняла: больше нельзя держать это в себе. Нет сил жить болезненными воспоминаниями. Мне необходимо ими поделиться, рассказать свою печальную историю. И виной всему этот чертов орден масонов. Я с самого начала предупреждала мужа: ничего хорошего не стоит ждать от тайных встреч одержимых адептов, собирающихся, как крысы, в старых замках Германии. Но Ральф все отшучивался. Говорил: по большому счету, это игра мужчин в политику и не более того. И вроде так оно и было.

Его вечерние встречи в ложе проходили не чаще раза в месяц и, как правило, заканчивались вполне безобидными посиделками в пивной… Нет, он не заглядывался на юбки и не злоупотреблял алкоголем. Он был семьянин и ничего от меня не скрывал. С трудом написала слово «был»… Однажды, семь лет назад, он пришел после их очередного сборища потрясенный. На нем просто лица не было. Я не смогла от него добиться, что произошло. На все мои вопросы муж отвечал, что ему надо с кем-то поговорить и тогда он все поймет… Поймет, что надо делать. И он встретился с неизвестным мне человеком на следующий день. Перед уходом из дома, а это было около семи вечера, Ральф попытался успокоить меня: все будет хорошо, он вернется через два часа. На обратном пути еще хотел зайти за продуктами в супермаркет. Я была сильно напугана и все это время не отходила от двери в ожидании мужа. Через два часа он не вернулся. Я прождала его всю ночь, а утром обратилась в полицию. Полиция приступила к поискам, но все было тщетно. Мужа – ни живого, ни мертвого – так и не обнаружили. Я понимаю, что таких историй много. Люди пропадают… Но в Германии? В центре Европы?

Извините за столь эмоциональное письмо – я должна была выговориться. Я и во Францию переехала, чтобы постараться успокоиться, прийти в себя. Но похоже, не суждено. Пишу сейчас эти строки и плачу. Так и стоит перед глазами мой муж, собирающийся на встречу с незнакомцем. Какая же я дура, что отпустила его, даже не спросив, куда идет и с кем встречается.

Еще раз простите за мою несдержанность и дрожащую руку. Слезы застилают глаза. Буквы так и прыгают. Если вас заинтересовала моя история, то я могла бы добавить некоторые подробности про эту проклятую ложу, чтобы оградить наивных людей от участия в подобных тайных обществах и опровергнуть мнение о безобидности масонства. Из-за него люди бесследно пропадают!

С уважением к Вашей замечательной газете, Мадлен Видаль.

Р. S . Хорошо бы поговорить с журналистом Андрэ Горнье».

Перечитав письмо еще раз, я рассмотрел конверт. Под обратным адресом, перед фамилией отправительницы, был указан контактный телефон.

До мадам Видаль я дозвонился только со второго раза. Услышав мое имя, она очень обрадовалась. Пояснила, что отлучалась в аптеку, а сейчас дома и с нетерпением ждет встречи со мной. До Фонтенбло из Парижа чуть более часа езды. Я сказал, что готов выехать немедленно.

Адрес на конверте привел меня к небольшому уютному дому с ухоженным садиком. Мадам Видаль встретила меня радушно. Она хоть и старалась не подавать виду, но чувствовалось, что была сильно взволнована.

– Я сменила фамилию мужа на свою девичью, как только вернулась во Францию, – начала свой рассказ женщина, когда мы расположились в гостиной. – Я боялась, что они будут меня искать.

– Кто?

– Масоны. Я уверена, что именно они с ним расправились. Он что-то узнал и поплатился за это.

– Как звали вашего мужа? – держа блокнот наготове, уточнил я.

– Простите, не с того начала. Ральф. Ральф Беккер. Мы с ним познакомились в Баден-Бадене в сорок шестом году. Я коренная француженка, родилась и выросла в Фонтенбло. По образованию переводчик. До войны в основном переводила книги с немецкого. В сорок пятом меня в составе временной администрации направили в Баден-Баден. Ральф в то время занимался восстановлением энергетики. Там мы и познакомились. Сначала я не обратила внимания на стеснительного парня, прячущего взгляд при встрече со мной. И лишь позднее, когда он неожиданно подарил мне букет полевых цветов, заговорила с ним… Время шло, и я поняла, что это и есть мой выбор. С Ральфом было спокойно. Дело в том, что в молодости я сильно обожглась, поэтому я с настороженностью относилась к сильному полу. Все мужчины мне казались одинаковыми и с одними только гадкими мыслями в голове. Но Ральф оказался особенным – заботливым, внимательным… Извините, что-то чувства нахлынули… Так вот, работы было много. По долгу службы я часто виделась с моим будущим мужем. В сравнении с двумя другими оккупационными зонами, доставшимися США и Англии, наша была наименее развита в экономическом плане. Через два года мы поженились, так я стала Мадлен Беккер, а потом переехали в город Трир, что находится на западе земли Рейнланд-Пфальц, недалеко от Люксембурга. К этому времени Ральф дослужился до заместителя управляющего в энергетической компании и был направлен в город, основанный в шестнадцатом году до нашей эры римским императором Октавианом Августом… Там все и началось. Именно в этом самом старом городе Германии он и связался с негодяями. Извините, но по-другому я просто не могу их назвать. Конечно, наверняка не все масоны такие, я много читала о них, но мой муж попал на настоящих подлецов и душегубов. Я не могу ничего доказать, но женское сердце не обманешь.

– Как вы узнали, что Ральф масон?

– Однажды я увидела в нашем почтовом ящике конверт. Письмо предназначалось мужу. Я не стала его вскрывать, но поинтересовалась, какое отношение он имеет к строительной организации. Я тогда еще не знала, кто такие вольные каменщики. На конверте на месте отправителя стоял штамп в виде молотка. Ральф признался, что вступил в это общество три месяца назад. Сказал: его босс еще при переезде в Трир посоветовал налаживать нужные связи в деловых кругах Германии. «Это для пользы дела. Оказывается, масонов немецкие власти преследовали, а цели у них были правильные: возрождение из пепла свободной от нацизма Германии», – убеждал меня муж. Я пыталась уговорить его не связываться с ними, но он уперся, сказал, что уже вступил в ложу и не видит никаких проблем, а только одни плюсы. Мне не нравилось увлечение Ральфа, хоть я и понимала, что он не отступится. Да и не было причин для волнения… И вот он пропал.