Андрей Горин – Набережная Клиши (страница 9)

– Начни с первого, все равно лучше ничего не придумать, а если она засомневается, то доверительно, на ушко, сообщи о втором. Думаю, что купится… Одно непонятно, как ты собираешься проникнуть в дом подозреваемого?

– С помощью врача Дарси. Мол, она решила проведать больного… Ну, а я вместе с ней. Например… кардиолог. Надо с ней посоветоваться, в качестве кого мне выступать. Главное – без подозрений попасть в дом, а там попытаться выбрать подходящий момент для скрытой съемки. В крайнем случае, самому завести разговор о картине… ну, это только в крайнем случае. Может, это обычная копия, а мы тут детективное расследование организовываем. Но если картина подлинная, то, возможно, в Конго скрывается подпольный коллекционер, а может, вор… или, еще хуже, – бывший нацист. Хотя, почему бывший? Бывших нацистов не бывает. Я не так давно читал мемуары Курта Майера. Он в свое время командовал двенадцатой танковой дивизией СС «Гитлерюгенд». Был самым молодым дивизионным командиром не только войск СС, но и всех немецких вооруженных сил. Ему было всего лишь тридцать четыре года. Вроде заслуженный отважный генерал. Выжил в такой мясорубке. Но после войны на все вопросы журналистов про зверства нацистов неизменно отвечал: «Никто и никогда не услышит от меня плохого слова о фюрере». А когда умер, на его похороны боевые соратники явились с наградами Третьего рейха. Так что бывших нацистов не бывает.

– А если Дарси не согласится? Не захочет участвовать в этой авантюре. Что тогда? – спросил шеф, посмотрев внимательно на меня. – Ей это надо?

– По прибытии в Браззавиль первым делом ее подробно расспрошу. И постараюсь уговорить, ну, а если откажется, то… поговорю с Сержем. Он, похоже, в свете последних событий немного меняет профиль своей работы. В принципе, к нему все равно придется обращаться.

– Как-то странно все, – с сомнением покачал головой месье Бернар. – Врач по собственной инициативе навещает больного. Разве такое возможно?

– Не знаю… Надо сначала Дарси расспросить, с ней посоветоваться… Я вот что подумал. Может, подарим врачу годовую подписку нашей газеты? И ей будет приятно такое внимание, и нам будет чуть проще с ней общаться. Что скажете, шеф?

– Ладно. Заказывай билет в Конго. А там действуй по обстановке. Дюбуа будет тебе помогать. Я уже об этом распорядился. Да, ему сразу расскажи про второй вариант. Наверняка засомневается, ну да ладно. Его дело маленькое, – подытожил разговор шеф.

Накануне вылета я получил ответ на запрос о судьбе картины «Набережная Клиши», не забыв вернуть архивную фотографию. Вот что было начертано на официальном бланке за подписью заместителя начальника департамента культуры города Парижа:

«Настоящим письмом сообщаем, что картина Поля Синька «Набережная Клиши» была похищена оккупационными войсками Германии в 1940 году из резиденции Les Bouffards, наряду с остальной коллекцией, принадлежавшей известному меценату Гастону Просперу Леви».

Как пояснили в департаменте культуры, владельцем картины Синьяка был французский брокер по недвижимости Гастон Леви. Он приобрел картину в 1927 году у автора. В Париже успешный бизнесмен и застройщик Гастон Леви собирал коллекцию картин импрессионистов. Он дружил с Полем Синьяком и был поклонником его творчества: в собрании бизнесмена находилось сорок четыре работы этого импрессиониста. Леви был еврейского происхождения и, прежде чем с женой бежать от нацистов в Тунис, отправил большую часть своей коллекции произведений искусства в свою загородную резиденцию Les Bouffards, находящуюся на юге Парижа, в июне 1940 года. Свидетельства очевидцев указывают на то, что несколько месяцев спустя вся коллекция была погружена немецкими солдатами на грузовики и увезена в неизвестном направлении. Предположительно в Берлин.

С Дарси я встретился сразу после прилета в столицу Конго. Заинтригованная такой встречей, она любезно пригласила меня к себе в гости.

– Я так понимаю, не праздное любопытство узнать, как поживают соотечественники на чужбине, привело известного журналиста в Браззавиль. Насколько помню, я вам не оставляла свой номер телефона. Не удивлюсь, если и адрес мой знаете. Так что лучше всего пообщаемся у меня дома. Здесь нам никто не помешает, – пояснила Дарси по телефону.

Дарси была права. Дюбуа еще в аэропорту вручил мне копию досье на Дарси Лефаль, в девичестве Сертинс.

– Позаимствовал информацию у местных стражей правопорядка? – поинтересовался я у своего расторопного помощника, при этом бегло просматривая стандартные сведения о враче, имеющей двойное гражданство.

– Да. У нас с ними доверительные отношения. Коррупция – беда африканских стран. Это неискоренимо. Здесь все продается и все покупается. Заиры каждый любит, – подтвердил Дюбуа.

На встречу с Дарси я отправился на такси. Уютный домик с небольшим садиком за оградой практически не отличался от своих собратьев, выстроившихся в несколько рядов вдоль уходящих улиц.

– Это поселок медиков, прибывших в Конго из разных стран, – пояснила Дарси, встречая меня на пороге. – В основном здесь проживают французы. Некоторые не выдерживают разлуки и возвращаются на историческую родину. Вот и мой муж, хирург, год назад вернулся во Францию. Все никак не мог привыкнуть к местным мусорным кучам посреди улицы. Мы с ним познакомились еще в медицинском университете.

– Но почему власти не наводят порядок?

– Менталитет у народа своеобразный, наверное. Не знаю… В одной стране, не буду ее конкретно сейчас называть, чтобы не обидеть, живут племена, ходят почти полуголые… носят что-то наподобие набедренной повязки. И это в наше время. Так вот, новая власть решила навести порядок и раздала нормальную одежду этим людям. Бесплатно. Просто привезли и положили на землю, сказав: «Берите. Это все вам. Оденьтесь». Люди походили, подумали и стали носить брюки, юбки, рубашки… Вроде все хорошо. Но неожиданно стали болеть кожными заболеваниями. На их телах появлялись язвы. Власти были в шоке. Как? Почему? Оказывается, эти племена никогда не снимали с себя одежду, чтобы постирать. Как нарядились, так и все время ходили в ней. Вы бы видели их. Мне довелось. Жуткое зрелище… В общем, чтобы по-настоящему изменить жизнь к лучшему, людям нужно образование.

– Да. Не все так просто… Я прочитал как-то мемуары одного отважного немецкого танкиста. Образованный, талантливый командир, но всю жизнь прожил как папуас в джунглях с язвами на душе. Мне кажется, многое зависит от воспитания. Порядочные ли были у тебя учителя…

– Согласна, – как-то печально произнесла Дарси.

– Вы живете одна? – задав этот вопрос, я несколько растерялся от своей бестактности.

– Все нормально, – ответила хозяйка, заметив мое смущение. – Муж приезжал не так давно. Зовет к себе… Возможно, уеду отсюда. Ну что мы все на пороге? Проходите в дом.

Расположившись в гостиной, Дарси предложила мне кофе.

– Извините за прямоту, но мне кажется, что так будет правильнее. Скажите, Андрэ, какова цель вашего визита ко мне? Ведь не для того, чтобы подарить мне годовую подписку «Le Parisien libere». Чем обычный врач мог заинтересовать журналиста известной во всем мире газеты? – разливая в чашечки кофе, произнесла Дарси.

– Согласен. Давайте перейдем сразу к делу. Я приехал сюда по поводу картины «Набережная Клиши». Дело в том, что по возвращении в Париж я рассказал в редакции, что эта картина находится здесь. Мы в свое время планировали репортаж про французских художников-импрессионистов, но все время откладывали. То не было времени, то недостаточно интересного материала… В общем, как-то не срасталось. А тут мы узнаем, что одна из картин Поля Синьяка здесь… К тому же, открою вам небольшой секрет. Работами Синьяка продолжают интересоваться, есть покупатели на его картины, – не знаю, почему, но я вдруг решил объединить оба варианта.

– Вот и меня очень заинтересовала эта картина. Я живьем ее ни разу не видела. Только в журналах. Моя мама – страстный поклонник Синьяка. Я помню, как мы с ней не могли понять, в каком месте Парижа находится эта набережная… Я предполагаю, что это набережная Вальми. От мамы у меня привязанность к творчеству Поля Синьяка. Представляете, и тут я вижу эту картину…

– Расскажите, пожалуйста, поподробнее, – попросил я женщину. – Возможно, я напишу об этом.

– Да. Конечно. Понимаю, что для настоящего журналиста мелочей не бывает, – улыбнулась Дарси. – Я прибыла на обычный вызов. У пожилого человек резко скакнуло давление…

– Извините, что опять перебиваю, но как его имя?

– Его имя?.. – переспросив, доктор немного задумалась. – Патрик Катель. Ему восемьдесят один год. Проживает по адресу Линцоло, дом 83. Страдает сердечными заболеваниями. Когда я осматривала Кателя, поинтересовалась, какие таблетки он принимает, чтобы до конца понять клинику. Он ответил, что все лекарства находятся в кабинете, и я могу сама на них посмотреть. Пройдя в указанный кабинет, я обратила внимание на приоткрытую дверь, ведущую в другое помещение. Каково же было мое изумление, когда увидела часть картины, напоминающую «Набережную Клиши»! Не удержавшись, я вошла в это помещение, чтобы убедиться, не ошиблась ли. Действительно, это была она.

– А где в это время находился сам хозяин?