Андрей Горин – Набережная Клиши (страница 6)

Как позже мне сообщил Серж, английские контрразведчики однажды поделились с коллегами полученными сведениями о том, что на территории Франции скрывается действующий секретный агент нацистов по прозвищу Почтовая Марка. Все думали, что это женщина, но в действительности им оказался наш заместитель министра. С его слов, такое прозвище он получил за то, что в детстве увлекался коллекционированием открыток с марками.

В итоге предателя приговорили к пожизненному заключению, не взяв в расчет его сотрудничество со следствием. Грабители отделались гораздо меньшими наказаниями, каждый получил срок в зависимости от тяжести совершенных преступлений. Избежал наказания только главарь. Но это временно. По просьбе немецкой прокуратуры его экстрадировали в Германию, где его ждет суровое наказание за военные преступления в составе айнзацгруппы СД на территории Восточной Европы. Задача карателям была определена как «умиротворение тыла», но за этой, на первый взгляд, безобидной формулировкой скрывались массовые расстрелы мирных жителей.

Центр подготовки летного состава

1940 год, пригород Берлина

Манфреду Матеусу было нелегко. Начальство установило жесткие сроки, не оставив новоиспеченному начальнику отдела времени на сомнения и колебания. Первым делом он подобрал себе заместителя из числа уже задействованных в этой сфере сотрудников и после долгих поисков наконец-то выбрал местонахождение своего отдела. Предпочтение пало на небольшой ангар в аэропорту «Йоханнисталь». Этот аэропорт, располагавшийся в Берлине между Йоханнисталем и Адлерсхофом, неслучайно привлек внимание Манфреда, так как художественные ценности, как правило, поступали в Германию на транспортных самолетах. Ранее в этом неотапливаемом ангаре, находящемся в самом отдаленном углу аэродрома, хранились списанные самолеты еще времен Первой мировой войны вперемешку с разным хламом. Место как нельзя лучше подходило для сортировки конфискованных предметов, которые поступали туда перед тем, как их сфотографируют и присвоят им артикул для картотеки. То, что так обтекаемо и красиво задекларировал его непосредственный начальник, полковник Конрад Шнайдер, при знакомстве в его кабинете на Лейпцигерштрассе семь, не ввело в заблуждение Манфреда… Мол, художественные ценности будем спасать от варварского разграбления и уничтожения. Лейтенант прекрасно все понял – банальный государственный грабеж, со всеми вытекающими последствиями. Сначала молодого человека это шокировало, но потом он свыкся с этой мыслью, решив про себя, что все армии мира занимались и будут заниматься мародерством. Таков удел победителя, которого, как говорится, не судят.

Первым делом он приказал отремонтировать ангар и смонтировать автономную систему отопления с возможностью регулирования влажности воздуха. Различный хлам выкинули, а вот старые самолеты выкатили на улицу, покрасили и установили на специальные площадки недалеко от ангара, у центрального входа которого установили табличку «Центр подготовки летного состава люфтваффе».

– Эти самолеты послужат нам декорациями, – пояснил свой приказ лейтенант.

Все делалось для того, чтобы создать видимость обычного строения гражданского аэродрома, но с учетом военного времени. По распоряжению полковника Шнайдера была установлена охранная сигнализация, изготовленная по последнему слову техники. Лейтенант пробовал возразить:

– Зачем? Аэродром и так надежно огорожен. Кроме того, находится под круглосуточным контролем военизированной охраны.

– Любая картина, которая будет храниться в этом помещении, пусть даже самая заурядная, дороже самого современного истребителя. Полотна известных художников становятся ценнее с каждым днем и им неподвластна инфляция. Это очень выгодное вложение денег. И, пока существуют богатые люди, они всегда будут востребованы, – ответил полковник на сомнения Матеуса в целесообразности такой безопасности.

Восстановившись в университете, лейтенант Матеус сразу навел связи с нужными людьми. В университетских кругах было много грамотных специалистов, способных быстро и точно дать первичную оценку той или иной реликвии. Лейтенант быстро составил список таких ученых. В списке на четырех листах за каждой фамилией стояло пояснение, в какой области художественных ценностей разбирается этот человек. Гораздо труднее было найти настоящих экспертов, способных подтвердить подлинность произведения искусства. И если первый список состоял сплошь из соотечественников, то во втором были ученые из всей Европы, естественно, из стран, подконтрольных Третьему рейху.

Неизвестно, или руководство оценило рвение молодого начальника вновь созданного отдела, или звание не соответствовало должности, но, тем не менее, Манфреду Матеусу вскоре присвоили звание старшего лейтенанта люфтваффе. Расписываясь в приказе, молодой человек впервые подумал о том, что правильно сделал свой выбор. Единственным, чего пока не хватало на новой работе, были те самые мировые шедевры, ради «спасения» которых все и затевалось. Ему с нетерпением хотелось взглянуть на картины величайших художников, так сказать, прикоснуться рукой к бессмертному творению, почувствовать трепет восхищения перед талантом великого мастера.

Когда Матеус приступил к своим обязанностям, он, конечно, посетил все места временного хранения прибывших из-за границы ценностей. Картин среди них было мало. В основном это были различные предметы старины: иконы, бронзовые статуэтки, украшения, исторические книги, всевозможные коллекции… В общем, всё то, что не привлекло особого внимания старшего лейтенанта люфтваффе. Из картин самым достойным было произведение Камиля Писсаро «Бульвар Монмартр. Сумерки».

«Набережная Клиши»

1989 год, Париж, Браззавиль

А сейчас я перейду непосредственно к рассказу самой истории. Как все началось. Вернее, как случайно оброненная фраза привела к такому грандиозному расследованию. И это не преувеличение. После того как разоблачили заместителя министра внутренних дел, наступило некоторое затишье, но все изменилось 19 сентября. Вот что сообщили мировые информационные агентства:

«Во вторник, 19 сентября 1989 года, самолет McDonnell Douglas DC-10, следующий международным пассажирским рейсом 772 UTA французской авиакомпании Union de Transports Aeriens из Браззавиля в Народной Республике Конго через Нджамену в Чаде в аэропорт Шарль де Голь в Париже, упал в пустыню Тенере недалеко от Бильмы».

Естественно, такое событие всколыхнуло всю Францию. Не медля ни мгновения, я по заданию редакции газеты вылетел в Браззавиль. Выбор на столицу Конго пал не случайно. Самолет вылетел оттуда, а это значит, что именно там и надо искать концы. В 1886 – 1947 годах территория современной республики Конго была колонией Франции под названием Французское Конго в составе Французской Экваториальной Африки.

Заселившись в гостиницу, я связался с филиалом нашей газеты, чтобы попросить помощи с автомобилем и сопровождением. Конечно, назвать филиалом небольшой офис – это слишком громко. В задачи этого подразделения в Браззавиле входила доставка свежих газет местным подписчикам. Эти газеты переправляли самолетом, затем их рассылали по адресам. Один из сотрудников по имени Дюбуа Фицжеральд согласился быть моим водителем на маленьком служебном Рено. Пока мы с Дюбуа намечали маршрут к месту крушения самолета, начали поступать первые подробности авиакатастрофы:

«Самолет вылетел из международного аэропорта Нджамены в 13:13. Сорок шесть минут спустя на крейсерской высоте 35 100 футов в грузовом отсеке, скорее всего, взорвалась бомба, вероятно, находящаяся в одном из чемоданов, в результате чего рейс 772 UTA разбился над Сахарой в 450 километрах к востоку от Агадеса. Взрыв разбросал обломки на сотни квадратных миль пустыни. Все сто семьдесят человек погибли. Жертвами были выходцы из восемнадцати стран, большинство которых французы – сорок пассажиров и четырнадцать членов экипажа».

Получив это сообщение, мы поняли, что нам не добраться до места падения самолета. Тогда Дюбуа предложил посетить одного своего знакомого, проживающего в районе Пото-Пото. Мол, к нему стекается информация о всех местных сплетнях и слухах.

– К тому же, он «вроде» местного ясновидящего, – добавил Дюбуа. – Вот и наведываются все к нему со своими проблемами. Я ему газеты иногда доставляю.

Но, не доехав буквально сотню метров до места назначения, мы вынуждены были остановиться. Дорогу неожиданно перегородила машина скорой помощи. Улочка была очень узкая, и двум машинам сложно было разъехаться. Ждать пришлось недолго. Из небольшого дома вышла врач и, узнав, что я только что прилетел из Франции, разговорилась со мной. Оказывается, она долгое время жила в Париже и очень обрадовалась соотечественнику, тем более репортеру из такой уважаемой газеты. Дело в том, что по прибытии в Конго я специально повесил на грудь бейджик, чтобы лишний раз не возникали проблемы с различными столичными ведомствами. Я давно заметил, что в африканских странах этот кусочек пластика вроде охранной грамоты и действует на оппонента обезоруживающе, тем более что уровень преступности здесь до неприличия высок. Нельзя сказать, что я слишком пуглив, но, выполняя редакционное задание в проблемных странах, журналист просто обязан принимать меры предосторожности. И еще оставалось надеяться, что любой местный преступник прекрасно знает о том, что полиция приглядывает за иностранцами с журналисткой аккредитацией.