Андрей Горбунов – Великая кошачья революция (страница 16)
В ту ночь на Цап-Царапту впервые обрушился град. Да такой крупный, что легко разбивал кувшины. Несколько градин врезались и в криогенную камеру. Оживший таймер в ответ заругался датой «431 год».
Жизнь 5
Зарожденье пушкианства
В темноте светились лишь два зеленых уголька. Они хаотично бегали из стороны в сторону. Четыреста тридцать один год заморозки благополучно истек, однако хитроумный механизм не спешил открывать крышку криогенной камеры. Сориентироваться в кромешных условиях для очнувшегося Пушка не составило труда: его глаза прекрасно видели в темноте. Другое дело, что смотреть в запертом агрегате было совершенно не на что. Лапы безрезультатно скользили по линялой обивке. Им на помощь вскоре пришли когти, которые со знанием дела принялись драть бархатную ткань. Но итог был тот же. Вместе с нарастающей паникой в кошачью голову полезли неприятные воспоминания.
– Я убил Ученого Кота! – прошептал Пушок. Его затрясло, слезы ручейками потекли из зеленых глаз. Будто и не прошло четыреста с лишним лет. Будто он только вчера вонзил нож в сердце лучшего друга. Беляк обреченно зарычал и стал остервенело колотить пушистыми лапами по обивке. В истерике он не обратил внимания, что один из ударов пришелся по еле заметному бугорку в левом верхнем углу камеры. От крепкого прикосновения бугорок исчез, тут же раздался громкий щелчок, а в следующее мгновение обивка на крышке плавно уехала в сторону, уступив место экрану. Кот, однако, не замечая всех этих преобразований, продолжил дубасить ни в чем не повинную крышку. Только когда экран замерцал приятным завораживающим светом, зверек замер в удивленной нерешительности.
На крышке возникло изображение того, кого Пушок не видел уже многие тысячи лет. Того, кто был когда-то самым родным и любимым существом во всем мире. И того, чье лицо уже практически стерлось из кошачьей памяти за давностью лет и грузом новых впечатлений. Но стоило человеку возникнуть на экране, стоило Леопольду Ивановичу Муркину причмокнуть и сухо зайтись в кашле заядлого курильщика, как Пушок вспомнил, что хозяин – это всё. Хозяин кормил, поил, не давал в обиду, гладил, носил на руках. Загипнотизированный экраном беляк совершенно упустил из виду тот факт, что миллиардер давным-давно мертв, и его летальный исход наступил прямо у кота на глазах. «О, что за жизнь была при хозяине, – Пушок зажмурился и замурлыкал. – Никаких тебе тревог и забот». В следующую секунду мурлыканье оборвалось: зверек вспомнил, как Леопольд Иванович отвешивал ему оплеухи за совершенно невинные шалости. Но Пушок тут же сам заступился за человека: «А как меня не наказывать? Когда хозяин меня воспитывал, у меня и в мыслях не было убивать. А теперь все испорчено… Я убил Ученого Кота!» Истерика была готова вновь взять верх над беляком, но голос хозяина мигом вернул зверьку самообладание.
– Здравствуй, мой пушистый соня, – бодро и очень ласково начал Леопольд Иванович. – Если ты смотришь эту запись, значит, идиоты япошки все-таки схалтурили и ты разморозился раньше, чем наступило утро. Ох, убил бы их всех! Руки им поотрывать надо! И мозги поменять не помешает. Не-на-ви-жу! Кхе-кхе-кхе. Извини, мой мурлыка, увлекся. Ты, главное, не волнуйся и не переживай: твой хозяин скоро проснется и придет за тобой. А пока, чтобы тебе было не страшно в этом темном ящике (ты ведь у меня бояка), я буду говорить тебе всякие умные вещи. Глядишь, еще и на пользу это тебе пойдет. Вот ты вчера на меня обиделся, когда я ударил тебя. Но ведь я сделал это за дело. Нечего драть мебель! А ты, мой маленький привереда, вместо того чтобы признать свою вину и молча стерпеть наказание, еще и зашипел на меня. Плохой! Очень плохой кот! Когда хозяин бьет по твоей упитанной правой щеке, готовься подставить и левую. Потому что я никогда не причиню тебе вреда. Я все делаю для твоего блага. А благодаря затрещине ты урок на будущее получил. Хозяина надо любить всем своим крохотным сердцем. И ради всего святого, не убивай больше никогда…
От этих слов Пушок похолодел и с благоговейным ужасом уставился на хозяина. Тот между тем продолжал:
– …мышей и прочих мерзких тварей. И откуда у меня в квартире мыши? Я отдал за эту халупу чертову кучу денег. Или это какие-то золотые грызуны, которые входят в стоимость небоскреба? Тьфу! Ненавижу риелторов. Закатать бы их все в линолеум! Кхе-кхе-кхе. Извини, Пушок, опять увлекся. А еще очень тебя прошу: не кради. Не кради еду со стола у нашей прислуги. Ну неужели я тебя нормально не накормлю? А эта падаль черт ее знает какую дрянь ест – отравишься еще. Хорошие продукты колбасой не назовут! Ненавижу колбасу! Ладно, думаю, этого хронометража достаточно. Очень скоро мы снова будем вместе. Ты окажешься у меня на ручках. И я буду весь день чесать твое брюшко и кормить твоей любимой вкуснятиной. Ты, главное, не расстраивай больше хозяина и делай все так, как я тебе сказал. Пушок, ты лучший кот в мире, – Муркин приложился губами к камере, но тут же брезгливо сплюнул: – Тьфу-тьфу-тьфу! Какой идиот забыл стереть пыль с объектива? Ну что за безмозглые создания?! Ну что стоишь, придурок, гляделки выпучил! Выключай давай, имбецил, камеру.
Изображение миллиардера сменили помехи, а через секунду экран погас. Едва кот остался в темноте, заевшие пружины щелкнули, и крышка камеры откинулась вверх.
– Ура! Он любит меня! И скоро заберет к себе! – закричал Пушок и, щурясь, выглянул из криогенной камеры. Однако стоящие вокруг коты не разделили радости. Впритык к лежанке расположился отряд усатых вояк в шлемах, с мечами в ножнах и в начищенных доспехах на мохнатой груди. С другой стороны от древней лежанки сгруппировалась толпа котов в выцветших туниках. И те и другие хаотично сотрясали лапами воздух и воодушевленно переругивались.
За свою жизнь Пушок так часто просыпался в незнакомых местах, не зная, как там очутился, что совершенно перестал удивляться этому. Вот и сейчас его уже абсолютно не озадачил тот факт, что старая лежанка очутилась на незнакомой пыльной площади, которую опоясывали невзрачные двухэтажные домишки. Мало того, где-то глубоко-глубоко внутри даже защекотала трусливая радость: раз он очнулся не в Цап-Царапте, следовательно, цараптанцы не смогут наказать его за смерть Ученого Кота. Чтобы снова отогнать от себя мысли об убийстве друга, нависшие над ним как черные тучи, Пушок в очередной раз сообщил местным жителям благую весть: – Хозяин скоро заберет меня!
Но на беляка и не думали обращать внимание.
– Нет, миудеи, вы определенно потеряли всякий стыд! Вам прекрасно известно, что сегодня день сбора податей. Так какого шакала вы устраиваете здесь скотный двор? – орал на толпу начальник военного отряда. – Мурская империя оказала Миудее честь, покорив ее! Теперь вы ходите современные и просвещенные. Еще скажите, что вам не нравится называться мурской провинцией. Я вам дам не нравится! Так что пора платить за удовольствие. Давайте-ка по десять сребреников с каждой морды! Ай, зараза, как бо-о-ольно!
Один из миудеев не выдержал накала словесной перепалки и запустил камнем аккурат в шлем военачальнику.
– Сколько можно этих податей? – закричал камнешвырятель. – Подать на землю, на дом, на очаг, на воду, даже на ношение сандалий! А на что мы, по-вашему, должны есть? Император еще бы подать на смерть объявил!
– Хм-хм… Подать на смерть – неплохая идея. Ой, блохастые морды, как бо-о-о-ольно! Какая шкура опять кинула булыжник?
Но выяснять, кто запустил камень, было излишне. Снаряды уже летели со всех сторон, и раздосадованные миудеи не собирались останавливаться.
– Ну все, беспородистые шкуры, вы сами напросились, – рявкнул главный вояка, прикрываясь от каменного града щитом, и вынул меч из ножен. Его примеру последовали солдаты. С любопытством наблюдавший эту сцену Пушок понял, что дело пахнет жареным, и, не теряя больше времени, решил взять инициативу в собственные лапы.
– Так! Стоп-стоп-стоп! – выбежал он на узкую полоску пыльной земли, которая оставалась между солдатами и миудеями. Одной лапой кот пытался удержать вояк, другой – «беспородистых шкур». – Что это вы тут задумали? Не кровопролитие ли? Нет, это определенно не то, что вам нужно. Давайте сразу определимся: убивать – плохо! Мой хозяин так и говорит: «Не убивай!» Вы только представьте, как вам потом станет отвратительно. А ведь исправить уже будет ничего нельзя. Давайте-ка, коты, сейчас дружно опустим мечи и положим камни.
Враждующие коты озадаченно посмотрели на свое оружие. А затем, больше не обращая на Пушка никакого внимания, снова ринулись навстречу друг другу.
– СТОЯТЬ, Я СКАЗАЛ!! – не своим голосом заорал Пушок, зажатый с обеих сторон. – И с хвоста моего сойдите, пожалуйста.
Коты недоуменно переглянулись.
– Чужак, а ты вообще кто такой? И по какому праву тут раскомандовался? – озвучил витавший в воздухе вопрос мурский военачальник.
– Я просто кот. Кот Пушок, который сделал немало ошибок, позабыв тяжелую руку своего хозяина. Но теперь я все вспомнил. Теперь я знаю, что мне делать, чтобы он забрал меня домой.
– Подожди. Так ты раб?
– Ни в коем случае! Я домашний любимец главного существа на свете.
– Любимец главного? Значит, ты живешь во дворце у императора? – скептически усмехнулся военачальник.