Андрей Горбунов – Великая кошачья революция (страница 17)
– Император – такой же кот, как мы с вами! А мой хозяин – он не похож ни на одного из нас. Он огромен, как гора. Все мы ходим под ним. – Пушок как наяву увидел маленького котенка, который путается под ногами у вечно занятого Муркина. Чем больше запылившихся воспоминаний извлекал зверек из чуланов памяти, тем больше вдохновлялся. – От хозяина ничего не скрыть. Что бы вы ни сделали, какую бы пакость, пусть даже и мелкую, ни совершили, он непременно узнает об этом, – в лохматой голове Пушка негодующий экс-президент с третьей попытки вытащил сопротивляющегося питомца из-под дивана и ткнул мордочкой в мокрую туфлю Berluti Rapiécés Reprisés.
– Ну-ну. И где живет твой хозяин? – давясь от смеха, выдавил военачальник.
Пушок замурлыкал от воспоминаний о том, как он запрыгивал к Леопольду Ивановичу на плечо и тот выходил на балкон, и как замирало сердце зверька, когда он смотрел на мир с сотого этажа.
– Вон там! – беляк широко улыбнулся и указал лапой в безоблачное небо.
Тут уж не выдержали все коты. Смех волною накрыл площадь. Однако не прошло и пяти минут, как конфликт снова был тут как тут. Стоило одному миудею невзначай заметить: «Вот с этого блаженного и собирайте подати. А у нас котелок еще варит, так что не дождетесь!» – и в ход опять пошли мечи и камни.
– Платите подати! – вновь заверещали солдаты.
– Мурская империя обкрадывает и без того бедную Миудею! – пустили в дело свой главный аргумент местные жители. Услышавший это Пушок цыкнул, а потом уточнил:
– Неужели и правда обкрадывают?
– Еще как! – заверили его трое миудеев. – Даже рыбы не на что купить!
Беляк понимающе покачал головой и нырнул в самую гущу мурских вояк.
– Что же вы делаете, котяры? – блаженный принялся стучать по сверкающим шлемам солдат. – Хороший кот никогда не станет красть! Я ведь не о себе беспокоюсь. О вас! Раз хозяин говорит «Не тащи со стола!», нужно его слушаться.
Тут в правое ухо Пушка въехала когтистая военная лапа.
– Молчи, полоумный! – отчеканил совсем молодой солдат.
Миудеи посчитали этот неожиданный хук за личное оскорбление, и в срочном порядке стали шарить по земле в поисках новой порции камней.
– Нет-нет-нет! Не стоит снова браться за камни, – замахал лапами Пушок и подставил солдату-задире левое ухо. – Когда бьют по правому уху, готовься подставить и левое. Как говорит хозяин, это мне урок на будущее. Давай бей!
Смутившийся вояка опустил лапы и только незлобно буркнул:
– Иди уже отсюда, блаженный.
Видя это, жители провинции тоже разжали подушечки, и камни покатились по пыльной земле. Воспользовавшись этим, военный отряд быстро выхватил из толпы двенадцать миудеев.
– За учиненные беспорядки и нападение на имперский отряд триста суток ареста каждому из этой дюжины! – отчеканил командующий.
– Но они же ни в чем не виноваты! Это император довел котов до отчаяния своими податями, – возмутился самый смелый миудей. – Он сам провоцирует бедняков на восстание.
– А тебе, дружок, шестьсот суток за такую дерзость, – невозмутимо продолжил командир. – Но мы сможем решить вопрос с арестами, если вы немедленно погасите все подати!
Миудеи долго в нерешительности переминались с лапы на лапу. Но в конечном счете все-таки отдали последние сребреники мурскому отряду. Когда финальный грош упал в корзину для налогов, главный вояка примирительно скомандовал:
– Отпустить задержанных. И чтобы в следующем месяце никаких проволочек с податями не было!
Отряд поспешил ретироваться из города. А расстроенные миудеи злобно уставились на Пушка. Беляк весь распушился, чтобы хоть как-то спрятаться от колючих взглядов. Неприкаянными остались только глаза, которые бегали из стороны в сторону, но все равно упирались в разоренных местных жителей.
– Ну что, блаженный, помогла тебе твоя чушь про «подставить правое и левое ухо»? Если бы не ты, мурский отряд не застал бы нас врасплох! – закричали в толпе. – Давай подставляй оба своих уха.
– А давайте все-таки без насилия. Помните, что я вам говорил? Убийство – это плохо! Очень плохо! – завел старую песню Пушок, а про себя подумал: «Если хозяин хочет забрать меня домой, то сейчас самое время! Я делаю все как он мне велит. Чего тянуть-то?» Зверек с надеждой посмотрел на небо. Однако никаких небоскребов с хозяином на верхнем балконе там не было и в помине. Пришлось продолжать говорить: – Согласен, вояки забрали ваши деньги, следовательно, радоваться особо нечему. Но разве я виноват, что эти коты еще слишком глупы, чтобы понять наставления моего хозяина?
Вперед вышел самый старый миудей и сквозь зубы прошипел:
– Убирайся!
Повторять второй раз Пушку было не нужно. Он уже собрался ретироваться, но его взгляд упал на старую любимую лежанку.
– А ее можно взять с собой? – неуверенно поинтересовался беляк у старосты и указал на криогенную камеру.
– Наш старый торговый лоток… – седой кот призадумался, а потом махнул лапой: – А, шакал с тобой – забирай! Только побыстрее уйди с глаз моих долой.
Любимец миллиардера нашел на земле бесхозную веревку, привязал один ее край к полукруглому выступу на днище камеры, другой край зажал в лапе и поковылял к выходу из города. Уже у самых ворот его окрикнули.
– Подождите! – на бегу махал лапами худой, как ветка вербы, молодой миудей. – Подождите меня.
Поравнявшись с беляком, котенок смущенно затараторил:
– Меня Петрушей зовут. Разрешите мне пойти с вами, уважаемый чужак. Мне кажется, вы всё очень правильно говорите! Мне самому всегда казалось, что сверху за мной кто-то наблюдает. И на прошлой неделе, когда я украл у Серафуши связку карасей, меня не покидало ощущение, что кто-то знает об этом и обязательно надерет мне хвост. А ваши слова многое объясняют… И про убийства, и про кражи, и про камни вы всё очень правильно говорите. Ну можно я пойду с вами?
– И я! Можно и мне пойти с вами? – слева от ворот на земле сидел тот самый мурский солдат, который отвесил беляку затрещину. – Не надо на меня так удивленно смотреть. И без вас тошно. Чего скрывать, озадачили вы меня своими речами. Нет, ну вы мне объясните, в чем смысл-то? Ну, бьют вас по правому уху, так вы зашипите погромче и сдачи дайте. Что ж вы левое-то подставляете? Или, может, это маневр такой обманный, чтобы сбить противника с толку? Ну не понимаю я! Вот я и спросил у военачальника Тишкариуса: в чем смысл-то? А он раскричался и разжаловал. Напоследок рявкнул: «Раз так хочется мозгами пошевелить, иди к своему блаженному». А я бы и рад куда подальше от вас, но куда? В казарму без приказа Тишкариуса все равно не пустят. Кстати, если мне все-таки можно с вами, меня Матфеюшкой зовут.
Оба молодых кота с интересом уставились на блаженного. Но Пушок, будто не замечая их, двинулся в путь. Он опять вспомнил про Ученого Кота, точнее про кинжал, которым убил его. Экс-фараон не хотел об этом думать, но мысль без спросу проникла в голову: а что, если он снова попробует валерьянку? И вдруг он снова кого-нибудь убьет? Тем не менее в одиночку идти по незнакомой Миудее Пушку не хотелось совершенно…
– И чего вы ждете? Догоняйте! – донеслось до стоящих в нерешительности котят.
Поравнявшись с блаженным, Матфеюшка поинтересовался:
– Извините, но куда мы идем?
– Прямо, – емко ответил Пушок. Его планы на ближайшее будущее были такими же лаконичными. – Какая разница, куда идти. Главное – как идти! Я собираюсь дождаться того прекрасного дня, когда снова окажусь на руках у хозяина. А чтобы этот момент наступил как можно раньше, я буду жить исключительно так, как он велел мне.
Каждый вечер Пушок с младшими товарищами останавливался в каком-нибудь миудейском городке. Для начала блаженный нейтрализовывал местную ссору. Затем вдвоем с Матфеюшкой они доходчиво объясняли, как должен вести себя хороший кот. И, наконец, на десерт горожан ждали упоительные рассказы про гиганта и исполина, великого Леопольда Ивановича Муркина. Причем разжалованный вояка так сильно проникся идеями Пушка, что порой по уровню красноречия и убедительности оставлял учителя далеко позади.
А вот Петруша все это время смущенно отмалчивался и лишь восхищенно слушал речи о суровом, но справедливом Хозяине. Однажды он шепотом спросил Пушка:
– Учитель, как думаете, а если я буду вести себя так же хорошо, как вы, есть ли шанс, что Хозяин и меня заберет к себе домой?
Экс-фараон прекрасно понимал, что он, Пушок, единственный в своем роде. И только его любит хозяин. А остальные коты для Леопольда Ивановича – блохастые никчемные твари. Но беляку не хотелось обижать Петрушу. Поэтому без лишних зазрений совести Пушок резюмировал:
– Конечно, ведь, в принципе, в чем моя уникальность? Уши, лапы, хвост – всё как у остальных котов. Я – кот как кот. Дитя своей породы. И если хозяин любит меня, значит, любит и всех остальных котов!
Эффект был достигнут. Петруша просиял. И тоже включился в общее дело прославления ХОЗЯИНА. Теперь с подачи миудейского котенка Леопольд Иванович Муркин ждал в своей шикарной квартире уже не только Пушка, но и всех его братьев и сестер. У всего рода кошачьего при условии отличного поведения появился уникальный шанс заселиться в пентхаус на сотом этаже!
«Там не нужно работать», «Там котов ждет вечный отдых», «Там Хозяин бесконечно гладит по спинке и чешет за ушком», «Там твоя миска всегда полная» – передавались все новые и новые подробности из уст в уста, от одного путника к другому, от города к городу. Вскоре Миудея говорила только о двух вещах. Во-первых, о великом Хозяине, который живет где-то там (правой верхней лапой при этих словах обязательно надо было показывать вверх) и который всенепременно заберет к себе домой всех праведных котов. И, во‐вторых, о его домашнем любимце, о блаженном Пушке, который когда-то уже жил в пентхаусе у Хозяина. А теперь был послан на Землю, чтобы донести заветы Леопольда Ивановича Муркина до всего рода кошачьего.