Андрей Голубь – Мир прекратил быть (страница 4)

В том месте откуда я уходил утром в школу, куда я возвращался после поздних прогулок, где меня всегда ждал отец не было вообще ничего – пустое место, стена. Ничего не понимая, я постучал в соседнюю дверь, никто мне не открыл, тогда я постучал в следующую, результат тот же. Третья, четвёртая дверь, ничего. Я понимал, что может быть всякое – вероятно отец продал квартиру соседям и те расширили жилплощадь и избавились от ненужного входа или он внезапно разбогател и переехал, продал, передал, подарил. Среди всех этих версий была одна, которую я не в силах был принять – та в которой отца больше не было в живых. Когда я простукивал стену костяшками пальцев, откуда-то сверху по лестнице практически бесшумно спустился старик в синих растянутых кальсонах и дубленке накинутой на тощее, голое тело.

– Добрый день, уважаемый, – произнёс он, дождался, когда я обернусь и ткнул мне в нос холодное дуло охотничьего ружья. В левой ноздре что-то точно хрустнуло.

– Ручки в гору, давай на стеночку положил, шире, ноги развёл.

Старик пнул меня по лодыжке так, что с ноги чуть не слетел ботинок. Быстро прохлопав меня по карманам, он отошёл на несколько метров.

– Ты кто такой, сынок? Оружие?

– Нет у меня оружия. Не стреляйте, я Демидов, жил когда-то здесь на этом этаже.

– Как фамилия?

– Демидов.

– А, ну понятно, понятно, – произнёс он и схватил меня рукой за шею. Под его большим пальцем, в том месте, где находилась пульсирующая артерия я почувствовал легкий укол. Колени онемели и подогнулись, по телу прокатилась слабость, я развернулся к нему лицом и сполз по стенке вниз, полностью потеряв контроль над собой.

***

Темная ночь, только пули свистят по степи – пел мне на ухо Марк Наумович Бернес. Я открыл глаза, Марк Наумович молча кивнул мне, взял со стула пиджак и вошёл в экран небольшого пузатого телевизора. Я лежал на диване, связанный по рукам и ногам, под моей головой кто-то расстелил целлофановый мешок, который прилип к щеке и громко шелестел при каждом движении. Под диваном я заметил край старого эмалированного тазика. Кто бы его туда не поставил, но он наверняка знал в каком состоянии я проснусь, желудок выворачивало наизнанку, только чудом я сдерживал рвотный позыв чтобы не выдать своего пробуждения. В коридоре, за едва прикрытой дверью, спорили двое – старик, его я узнал по голосу, и какая-то женщина. Старик убеждал ее избавиться от меня, она в свою очередь просила его проявить благоразумие.

– Зина, ты что ненормальная, Зина, какая береза? О чем рапортовать? О том что вот этот вот обошёл все посты, вскрыл точку и заявляет, что он сын Саввы? Одумайся старая, я такого сам не скажу и тебе не дам. Прости меня, Господи, конечно.

Терпеть дальше не было сил, я свесил голову с дивана и все содержимое желудка громко вылилось в таз. Дверь распахнулась, старик вошёл внутрь, дождался пока я сплюну слюну, посадил меня на диван и подал пластиковую бутылку с водой. Я сделал несколько глотков и замотал головой, он поставил бутыль на пол.

– Послушай, сынок, я не знаю кто ты такой, но в твоих интересах рассказать мне все как есть. По порядку. Кто тебя послал, что ты искал в подъезде, откуда ты приехал. Понял? Давай коротенько, я тебя слушаю.

Старик присел на край дивана, из-под его короткой футболки показалось блестящее лезвие ножа. Бегло осмотревшись, я понял, что в комнате, где меня держат нет ни одного окна, а пакет под моей головой вовсе не был пакетом, это была целлофановая пленка, которую растянули не только на диване, но и на полу. По всей видимости меня не до конца «отпустил» тот препарат, которым он усыпил меня в подъезде, какого-то особого страха я не испытывал.

– Убьете? – равнодушно спросил я, кивнув на нож.

– Не знаю, – честно ответил он, пожал плечами и достал из кармана треников сигарету, – как ты тут оказался?

Я кратко пересказал ему все события последних дней от начала и до конца, про полицию, про свой побег. Потом он попросил зачем-то рассказать ему все, что я помнил об отце и я рассказал ему несколько своих детских воспоминаний. В какой-то момент старик оборвал мой рассказ, привстал и крикнул в коридор:

– Зинаида! Зина, ладно, звони Березе! У нас тут интересный пассажир!

Затем он поднял нож и провёл им перед моими глазами.

– Не дури, понял?

Я кивнул. Лезвие скользнуло вниз и с моих рук слетели хомуты, ноги старик освобождать не стал.

– Чай будешь?

– Буду.

– Зинаида! Зина, вези чай!

В комнату вошла Зина, перед собой она катила небольшой журнальный столик с тремя кружками, пластиковым чайником, заварником и вазочкой с конфетами, старик встал и принёс ей небольшой табурет из коридора. Женщина сама заварила себе чай в пакетике, долго макая его в кипяток, мне и себе чай заваривал старик – сначала он бросил в кружки по щепотке чёрного чая, затем горстку сахара, все это он до краев залил кипятком из чайника. Зина, смуглая бабушка с большими карими глазами на морщинистом добром лице, скрывшая седины красочным платком, а старость ситцевым платьицем, поднесла ко рту кружку, сдула ароматный пар и сделала первый глоток.

– Береза будет здесь через пять минут. Ничего не хочешь парню рассказать то?

– А я все ему расскажу, сейчас Березу дождёмся и расскажу, – вызывающе ответил старик и резко дернул кружку со стола, несколько капель чая пролились на его колено. Он выругался и протер пятна рукой, я инстинктивно слегка подался назад. Признаюсь, если у меня и были какие-то мысли о побеге – плеснуть горячий чай в лицо старику, забрать нож и выкатиться в коридор, то в этот момент они отпали.

Я заметил, что Зина, несмотря на совершенно безобидный внешний вид, в тот момент, когда я пошевельнулся, вытянула из-под симпатичного кухонного фартука с парой вышитых медвежат шило, которым обычно орудуют башмачники. Однако, увидев мои испуганные глаза и, по всей видимости, поняв, что я не представляю опасности и не собираюсь бежать, она тут же спрятала его назад. Я спросил можно ли мне попробовать чай и получив разрешение старика взял в руки кружку и сделал несколько небольших глотков. Старик хлопнул меня по плечу так, что я чуть не подавился.

– Да ты сынок не бойся, все будет нормально. Я с твоим отцом вместе работаю, кстати.

Береза появилась в комнате неожиданно, как раз в тот момент, когда чайные листья прекратили попадать в рот и я сделал первый глоток так чтобы именно попить, а не попить и поесть сразу. Пара мужчин в компании тучной суровой женщины вошли в комнату, сняли куртки и побросали их на диван. Зина унесла чашки, оставив только мою, рядом с ней на столике появился маленький серебристый кейс. Женщина извлекла из него небольшой фонарик и посветила мне в глаз.

– Пентотал колол?

– Березка, ну я что изверг по-твоему? Капнул в кружку, чисто как себе.

Только сейчас я заметил, что отвратительное состояние, в котором я проснулся, полностью исчезло уступив место теплу и спокойствию. На мою голову надели какой-то хитрый налобный фонарь, старик выключил свет в комнате, погрузив помещение в кромешную тьму, Фонарь, на деле оказавшийся портативным проектором ударил вспышкой света в соседнюю стену и продемонстрировал всем собравшимся огромную задницу в серых брюках. Кто-то нажал на старт, и эта задница приземлилась в грязный снег, окружённая осколками стекла, покрытого пленкой с рисунком мрамора. Это была моя задница.

***

Я не задавал вопросы, пока они обсуждали, фотографировали и снимали на видео череду моих воспоминаний. Раскрыв рот, я наблюдал за ними как ребёнок, который восхищается цирковыми акробатами или жонглерами, виртуозно выполняющими свои трюки. Ловкость рук, иллюзия и фарс. Зеркала и камеры. Может быть это какой-то розыгрыш подумал я, и попытался встать, но меня грубо усадили назад. Часов через шесть, по моим внутренним ощущениям, когда Береза хлопнула дверью, унося из квартиры несколько флеш-карт с записями, старик срезал с моих опухших ног хомуты и пригласил на кухню. Там он достал из шкафа початую бутылку водки «Колосок», банку с соленьями, все ту же тарелку с конфетами и усадил меня за стол. Закурив, он боком отодвинул сервант на несколько сантиметров и выпустил туда дым. Насколько я понял, сервант закрывал окно.

– Любопытный ты парень, Константин Саввович Демидов. Все уже закончилось, не переживай. Ничто тебе не угрожает, так что давай будем знакомиться. Я Петрович.

Он протянул мне свою морщинистую огромную ладонь, я пожал ее. Петрович сел за стол, положил сигарету в перевёрнутую крышку с банки огурцов и разлил водку по мутным рюмкам.

-Спрашивай.

Я вгляделся в его морщинистое, словно сплюснутое, лицо с большими чёрными точками на огромном бесформенном носу и жиденькой бороденкой, сливающейся с длинными, свисающими практически до плеч волосами. Пройди такой мимо по улице, я бы никогда и не подумал, что он может быть вооружён ножом или более того ружьем.

– Что это было, ну с вот этим проектором и… Берёзой?

– Тоже, что было в участке, откуда ты каким-то чудом смог вылезти, Костя. Это была прекрасная советская наука. А ты что думал магия какая-нибудь? Прилетел вдруг голубой волшебник на голубом вертолете и вдарил по тебе ледяной магией? – Петрович улыбнулся, выпустив тонкую струйку дыма сквозь зубы к потолку, – граната это была, РГДк-6, которую кто-то вероломно спиздил с нашего склада. Прости, Господи, меня за мат, конечно. Здесь ее называют «Снежинка». Виновных мы найдём и обязательно поощрим, невиновных накажем. Давай еще по одной.